Впервые в жизни он был в ярости на свою мать. Дрожащей рукой он сунул письмо в огонь, подождал, пока оно сгорит, потом одним ударом превратил в пыль обуглившийся лист, сбил пламя со свечи, отчего она, кувыркаясь, полетела на пол, и откинулся на спину, борясь с тошнотой. Сердце бешено колотилось в груди, разум не переставая кричал: как она смеет следить за Анжеликой и ее родными, не спросив меня! Как она смеет так ошибаться! Какие бы грехи они не совершили, Анжелика в них не виновата. Уж кто кто, а мать должна бы знать, что детей нельзя винить в грехах их отцов! Разве мой любимый дед не был еще хуже них, разве не был он убийцей, разве многим отличался от пирата, как и ее отец до сих пор? Какое низкое лицимерие! Не ее ума дело, на ком я собираюсь жениться. Это моя жизнь, и если я решил жениться на Анжелике в следующем году, так оно и будет. Мать ничего не знает о ней – а когда она узнает всю правду, она полюбит ее так же, как люблю ее я – иначе… Клянусь Богом, она…

– О, господи, – охнул он, когда боль начала рвать его на части.

12

Макфей поднял глаза от писем, документов и журналов, груды которых заваливали его рабочий стол.

– Как он? – встревоженно спросил Джейми, когда в кабинет вошел доктор Бабкотт. Бабкотт прикрыл за собой дверь. Кабинет был просторным, окна его выходили на Хай-стрит и на залив.

– Это была какая-то желудочная колика, Джейми. Боюсь, этого следовало ожидать. Бедняга. Я перевязал ему рану – он порвал несколько швов. И дал ему лауданум. – Бабкотт потер глаза, веки у него покраснели от усталости. Его фрак из толстого сукна протерся на рукавах и был во многих местах покрыт пятнами от химических реактивов и засохшей крови. – Сейчас я для него, пожалуй, больше ничего не могу сделать. Каковы последние новости с флота?

– Статус кво: корабли в боевом построении, все команды стоят по местам, миссия по-прежнему окружена, бакуфу скоро должны появиться.

– А что произойдет, если они не появятся?

Макфей пожал плечами.

– Я получил распоряжение как можно скорее доставить Малкольма в Гонконг – это крайне важно для него. Я могу поместить его на пакетбо…

– Я категорически запрещаю это, – отрезал Бабкотт; его голос прозвучал более раздраженно, чем ему хотелось. – Это было бы глупо и очень опасно. Очень опасно. Если они попадут в шторм, что более чем вероятно в это время года… в общем, сильная и продолжительная рвота разорвет все швы – это убьет его. Нет!

– Тогда скажите мне, когда это будет безопасно.

Доктор выглянул в окно. Вдалеке за мысом море сплошь покрывали белые барашки волн, в заливе оно было спокойнее. Небо затянули тучи. Он взвесил свою беспомощность против своих знаний.

– Как минимум, через неделю, возможно, через месяц. Бог знает, Джейми, я – нет.

– Если бы вы отправились с тем же пакетботом, это помогло бы?

– Ради бога, да нет же! Вы что, не расслышали, что я сказал? Нет. Нет! Ему нельзя двигаться. Девять дней на корабле прикончат его.

Лицо Макфея застыло.

– Какие шансы у Малкольма поправиться? Говорите как есть. Очень важно, чтобы я знал.