Читаем Гайдзин полностью

– Ай-йа, мисси, – проворчала А Со, пытаясь помочь раздеться Анжелике, которая не желала стоять спокойно, потому что самая большая на данный момент проблема была решена и радостное настроение опять вернулось к ней. – Мисси!

– Ну ладно, только поторопись, пожалуйста. – Анжелика встала у кровати, продолжая напевать с закрытым ртом свою веселую польку. В теплом свете лампы комната выглядела женственнее и уютнее, чем днем, стеклянное окно было слегка приоткрыто, решетчатые ставни заперты.

– Мисси халосый влемя, хейа? – А Со ловко принялась развязывать завязки кринолина у нее на талии.

– Хорошо, спасибо, – вежливо ответила Анжелика.

А Со не особенно ей нравилась. Это была женщина средних лет, с широкими бедрами, прислужница, а не настоящая ама.

– Но она такая старая, Малкольм, – пожаловалась Анжелика, впервые увидев ее, – не мог бы ты найти мне кого-нибудь помоложе и посимпатичнее, кто много смеется!

– Ее выбрал Гордон Чэнь, наш компрадор, ангел мой. Он гарантирует, что ей во всем можно доверять, она знает, как расчесывать твои волосы, мыть тебя, умеет ухаживать за твоими европейскими нарядами, и она – мой подарок тебе, пока она с тобой здесь, в Японии…

Завязки ослабли, и кринолин упал на пол, потом А Со сделала то же самое с нижней юбкой и наконец убрала каркас из металлических и костяных обручей, который придавал кринолину его форму. За ним последовали длинные панталоны, шелковые чулки, короткая рубашечка и тугой корсет из китового уса, который ужимал ее двадцатидюймовую талию до восемнадцати дюймов и модно приподнимал ее бюст. Когда китаянка распустила шнуровку корсета, Анжелика издала глубокий вздох облегчения, переступила море ткани, с размаху плюхнулась на кровать и, как маленькая девочка, позволила раздеть себя окончательно. Она послушно подняла руки, и ночная рубашка в цветочек легким облаком окутала ее.

– Садица, мисси.

– Нет, не сегодня, А Со, мои волосы могут подождать.

– Ай-йа, завтла нет халосый! – А Со помахала щеткой для волос.

– О, ну хорошо. – Анжелика вздохнула, выбралась из кровати, села у туалетного столика, после чего А Со вынула заколки и принялась расчесывать ей волосы. Ощущение было очень приятным.

«О, как Андре умен! С ним все всегда так просто – теперь я могу получить столько денег, сколько мне нужно, о, какой же он умный!»

Время от времени легкий морской бриз поскрипывал ставнями. В ста ярдах от них, по ту сторону променада, волны накатывались на берег и отступали, шурша галькой, потом накатывались снова с приятным мерным звуком, обещавшим еще одну тихую ночь, которой все в Поселении были рады. Флот отплыл на закате. Все, кто не был пьян или прикован к постели, проводили корабли взглядом с разной степенью тревоги. Все пожелали им попутного ветра и скорейшего возвращения. Все, кроме японцев. Ори был одним из них, сейчас он приник глазами к щели в одной из ее ставен, надежно укрытый высокими кустами камелии, которые в изобилии росли здесь, посаженные по распоряжению Сератара, страстного садовода.

Ори устроился в этой засаде, поджидая Анжелику, задолго до полуночи. Время тянулось медленно. Он без конца строил и перестраивал планы, доводя себя до изнеможения, вновь и вновь нервно проверял, легко ли вынимается из ножен короткий меч и на месте ли «дерринджер», спрятанный в рукаве его рыбацкого кимоно. Но когда он увидел ее, приближающуюся к миссии в компании двух других гайдзинов, всю его усталость как рукой сняло.

В первое мгновение он раздумывал, не выскочить ли ему из засады и не убить ли их, но потом отказался от этой глупости, понимая, что вряд ли сумеет убить всех троих и часового, прежде чем убьют его самого. «Да и в любом случае, – хмуро подумал он, – это помешало бы моему плану овладеть ею еще раз, перед смертью, а потом сжечь Поселение. Без меня и моих постоянных напоминаний Хирага никогда не сделает этого. Он слишком слаб теперь – гайдзины отравили его разум. Если сам Хирага Несгибаемый может покориться им так быстро, чего ждать от других? Император прав, что ненавидит гайдзинов и желает, чтобы их изгнали!»

Сегодня утром он притворился, что готов покинуть Ёсивару и отправиться в Киото, как того потребовал Хирага.

«Я все делаю правильно, – думал он с полной убежденностью, легкий ветер с моря разгонял ночных насекомых. – Эта женщина – идеальная мишень для сонно-дзёи. Что бы там ни говорил Хирага, у меня, наверное, никогда уже не появится другой возможности сбросить ее чары. Да, она околдовала меня. Должно быть, она ками, лесной дух, женщина-волчица, возродившаяся в обличии гайдзинов, ни одна другая женщина, будучи девственной и одурманенной лекарством, не смогла бы принимать мужскую плоть с такой страстью, ни одна не смогла бы заставить мужчину испытать то, что испытал я, или поселить во мне желание, которое доводит меня до исступления.

Сегодня она станет моей во второй раз. Потом я убью ее. Если мне удастся бежать – карма. Если не удастся – карма. Но она умрет от моей руки».