Читаем Гайдзин полностью

– Славное бренди, адмирал.

– Да, это из моих личных запасов, самое лучшее, в вашу честь, – ответил адмирал, взбешенный тем, что Марлоу налил сэру Уильяму добрых полбокала и не воспользовался обычным, второсортным, которое он держал для посетителей. «Дубина стоеросовая, – подумал он, – должен ведь был сообразить – нет, никогда ему не выйти в адмиралы».

– Как быть с Осакой?

– О, Осака? Сожалею, но вам придется отложить визит туда до моего возвращения. – Улыбка была почти неприкрытой.

– И когда это случится? – Ощущение, что палуба уходит у него из-под ног и он тонет, стало сильнее.

– Шесть или семь дней, в зависимости от ветра, чтобы добраться до указанного места, два-три дня в Бочисэ, думаю, этого должно быть достаточно. Потом придется еще загрузиться углем в Шанхае… о, я бы сказал, что, если не будет иных распоряжений, я снова встану в виду Иокогамы через… – Адмирал осушил свой бокал с портвейном и налил себе еще. – Я должен вернуться недели через четыре, может быть, пять.

Сэр Уильям допил бренди, и это помогло ему побороть дурноту.

– Лейтенант, вы не будете так любезны? Благодарю вас.

Марлоу вежливо принял его бокал и вновь наполнил его лучшим адмиральским коньяком, пряча свое отвращение к тому, что его используют как лакея, и сытый по горло этим назначением в адъютанты. Как бы он хотел вернуться на свой фрегат, встать на своем квартердеке и руководить ремонтом корабля, сильно потрепанного штормом. «Одно, по крайней мере, хорошо: я наконец-то побываю в какой-никакой стычке», – с удовольствием подумал он, мысленно рисуя себе нападение на пиратское убежище: огонь, грохот, все пушки палят.

– Видите ли, адмирал, – заговорил сэр Уильям, – если мы не сможем осуществить нашу угрозу, мы потеряем лицо, утратим инициативу и поставим себя в крайне опасное положение.

– Это была ваша угроза, сэр Уильям, а не наша. Что до лица, то вы придаете ему слишком большое значение, а что касается опасности – я так полагаю, вы говорите об опасности для Поселения, – черт возьми, сэр, эти японские дикари не осмелятся ни на что сколь-нибудь серьезное. Они, в общем-то, не беспокоили вас в миссии в Эдо, не станут по-настоящему беспокоить вас и в Иокогаме.

– Когда флот уйдет, мы будем беспомощны.

– Не совсем так, сэр Уильям, – холодно заметил генерал. – Армия представлена здесь определенными силами.

– Совершенно верно, – согласился адмирал, – но сэр Уильям абсолютно прав, указывая, что именно Королевский флот является залогом мира. Я планирую взять с собой четыре корабля, сэр, не пять, и оставляю один фрегат на месте. Этого должно быть достаточно. «Жемчужину».

Прежде чем Марлоу смог остановиться, у него вырвалось:

– Извините меня, сэр, но на корабле все еще устраняются значительные повреждения.

– Я очень рад узнать, что вы следите за состоянием моего флота, мистер Марлоу, и что вы держите уши открытыми, – произнес адмирал, сопровождая свои слова испепеляющим взглядом. – «Жемчужина» со всей очевидностью не может участвовать в этой экспедиции, поэтому вам лучше всего вернуться на борт и проследить, чтобы она была в первоклассном мореходном состоянии, готовая выполнить любую задачу завтра, к заходу солнца, или вы лишитесь корабля.

– Есть, сэр! – ухнул Марлоу, отдал честь и пулей вылетел из каюты.

Адмирал громко хмыкнул и сказал генералу:

– Хороший офицер, но молоко еще на губах не обсохло. Прекрасная военно-морская семья: два брата тоже офицеры, а отец – капитан флагманского корабля в Плимуте. – Он посмотрел на сэра Уильяма. – Не волнуйтесь, к завтрашнему дню его фрегат поставит новую мачту и будет полностью пригоден – он лучший из моих капитанов, только, ради бога, не говорите ему, что слышали это от меня. Он будет охранять вас до моего возвращения. Если у вас больше ничего нет ко мне, джентльмены, я сейчас же выхожу в море – прошу прощения, что не могу присоединиться к вам за ужином.

Сэр Уильям и генерал осушили свои бокалы и встали.

– С Богом, адмирал Кеттерер, да поможет Он вам благополучно вернуться и не потерять ни одного человека! – искренне пожелал ему сэр Уильям.

Генерал присоединился к его пожеланиям. Потом лицо посланника приняло жесткое выражение.

– Если я не получу никакого удовлетворения от бакуфу, я отправлюсь в Осаку, как намечалось. На «Жемчужине» или без нее, во главе армии или нет, но, клянусь Богом, я обещал быть в Осаке и Киото, и я там буду!

– Лучше подождать, когда я вернусь, лучше проявить благоразумие, лучше не клясться Господом, решаясь на столь необдуманный поступок, сэр Уильям, – резко заметил адмирал. – Бог может судить иначе.

В тот же вечер, перед самой полуночью, Анжелика, Филип Тайрер и Паллидар вышли из британской миссии и направились вдоль Хай-стрит к фактории Струана.

– Ла-ла, – объявила она со счастливым видом, – шеф-повар сэра Уильяма определенно скромен в своем искусстве!