Читаем Гайдзин полностью

Я с сожалением узнаю, что Вы совершенно определенно не являетесь хозяевами собственного времени. Я немедленно исправлю для Вас эту ситуацию. Через двенадцать дней, считая от сегодняшнего, я отправлюсь в Киото на флагмане в сопровождении всей эскадры, которая встанет на якорь в Осаке. Затем с эскортом кавалерии и обязательными шестидесятифунтовыми пушками нашей королевской артиллерии для произведения королевских салютов я и все остальные посланники незамедлительно проследуем в Киото, дабы заступиться за Вас перед его юным величеством, сёгуном Нобусадой лично или, если его не окажется на месте, перед его императорским высочеством императором Комэем лично, с обещанием воздать полные королевские почести салютом в двадцать один залп. Пожалуйста, поставьте их в известность о нашем скором прибытии, (подписано) ее королевского величества министр и посол сэр Уильям Айлсбери, К. О. Б…

– Император? Какой император? – с отвращением произнес Иоганн. – У них только и есть что этот мидако ли, микадо, как-то так его зовут, и он всего лишь вроде мелкого папы без всякой реальной власти, не как, скажем, Пий Девятый, который во все сует свой нос, закрывает глаза на всякие безобразия, играет в политику и, как и все Gottverdampt католики, хочет, чтобы мы опять жарились на кострах!

Хирага открыл дверь:

– Хай, Тайра-сан?

– Икимасо, Накама-сэнсэй, старина, хай? Давайте пойдем, хорошо? – спросил Тайрер, радостно улыбаясь и все еще удивляясь перемене, произошедшей с японцем.

Когда Хирага появился сегодня утром на рассвете, исчезли грязь и лохмотья и, самое удивительное, самурайская прическа – его короткие волосы теперь были похожи на волосы почти любого крестьянина или торговца. В своем аккуратном, накрахмаленном, но самом обычном кимоно, новой шляпе от солнца, висевшей на завязках за спиной, в новых таби и сандалиях он был похож на сына преуспевающего купца.

– Бог мой, Накама, вы выглядите потрясающе! – вырвалось у Тайрера. – Эта прическа идет вам.

– Ах, Тайра-сан, – нерешительно заговорил Хирага с притворной кротостью, следуя плану, который наметили они с Ори. – Я думай, вы сто мне говорить, помогать мне бросить самурай, перестать быть самурай. Скоро идти назад Тёсю, стану крестьянин, как дед, и’ри пиво варить, и’ри саке.

– Перестать быть самураем? Это возможно?

– Хай. Возмозный. Паза’рста, нет хочу бо’рса говорить, да?

– Хорошо. Но это мудрое решение, поздравляю.

Хирага невольно провел ладонью по голове, коротко обстриженные с боков волосы с непривычки вызывали зуд.

– Скоро во’росы растут, Тайра-сан, как у вас будут.

– Почему бы нет? – Тайрер носил свои от природы вьющиеся волосы длинными, почти до плеч. В отличие от большинства, он тщательно следил за их чистотой: над его кроватью всегда висела кружевная салфетка, на которой его мать вышила: «Превыше чистоплотности только благочестие». – Как ваши синяки?

– Я забыва’р их.

– Я забыл о них.

– А, спасибо, я забы’р о них. Есть хоросая новости, Тайра-сан. – Хирага подробно рассказал ему о том, как он ходил в Ёсивару и договорился о Фудзико на сегодняшнюю ночь. – Она васа, весь ночь. Хоросо, neh?

На мгновение Тайрер лишился дара речи. Он порывисто пожал Хираге руку:

– Спасибо. Мой дорогой друг, спасибо. – Он откинулся на спинку стула, вытащил свою трубку и предложил кисет Хираге, который отказался, с трудом удерживаясь от смеха. – Это замечательно! – Разум Тайрера, обгоняя его, устремился к ночному свиданию, сердце колотилось, чресла охватил жар. – Бог мой, замечательно! – С усилием он прогнал из головы все эти сиюминутные эротические мысли и сосредоточился на сегодняшних делах. – Вы нашли, где будете жить в деревне?

– Да. Паза’рста, мы ходить сейчас, да?