Читаем Гайдзин полностью

Понсен кивнул, закрыл дверь маленькой комнатки на первом этаже французской миссии, соединявшейся с ее спальней и служившей ей будуаром, вновь поражаясь ее внешнему спокойствию и способности говорить о пустяках. Он вежливо склонился над ее рукой, легко коснулся ее губами, потом сел напротив. Комнатка была бедной: несколько старых стульев, кушетка, письменный стол, оштукатуренные стены, несколько дешевых, написанных маслом картин современных французских живописцев Делакруа и Коро.

– Армия приучила меня: пунктуальность в ряду добродетелей стоит на втором месте после святости.

Она улыбнулась его шутке:

– Ла-ла! Я и не знала, что вы служили в армии.

– Меня призвали на год в Алжир, когда мне было двадцать два года, после университета, – ничего особенно выдающегося, просто помогал подавить одно из их нескончаемых восстаний. Чем скорее мы полностью покончим с подстрекателями и аннексируем всю Северную Африку, сделав ее французской территорией, тем лучше. – Он рассеянно махнул рукой, отгоняя мух, и внимательно посмотрел на нее. – Вы выглядите еще прекраснее, чем всегда. Ваше… ваше состояние идет вам.

Ее глаза потеряли свой цвет и холодно блеснули, как искры, высеченные из камня. Она плохо провела последнюю ночь: кровать в этой неопрятной, жалкой комнатке была неудобной. В самый глухой предрассветный час ее тревоги взяли верх над ее самообладанием, и она сильно разнервничалась по поводу того, что так поспешила, оставив свои апартаменты рядом со Струаном и весь тамошний комфорт. С восходом солнца настроение у нее не улучшилось, и ею опять овладела та же всепоглощающая мысль: мужчины – причина всех ее бед. Месть будет сладостна.

– Вы имеете в виду мое будущее состояние замужней женщины, да?

– Разумеется, – ответил он после едва уловимой паузы, и она спросила себя, что с ним такое и почему он был так груб и выглядел так отрешенно, совсем как вчера вечером, когда музыка звучала, словно заводная, без той страстности, какую он обычно вкладывал в нее. Под глазами у него образовались темные круги, и черты лица как бы заострились.

– Что-нибудь случилось, мой дорогой друг?

– Нет, дорогая Анжелика, ничего, ничего совершенно.

«Лжец, – подумала она. – Почему все мужчины так много лгут, и другим, и самим себе?»

– Все получилось удачно?

– Да и нет.

Анжелика встревоженно наблюдала за Андре.

– Да и нет, Андре? Что это значит?

– Да, у них есть такое лекарство, но нет, вы пока не можете его получить, потому что вам…

– Но почему, почему они…

– Mon Dieu, наберитесь терпения! Тогда я смогу рассказать вам все, что услышал от мамы-сан. Вы пока не можете его получить, потому что его нельзя принимать раньше, чем на тридцатый день, потом еще раз на тридцать пятый, кроме того, это лекарство – настой из трав – необходимо каждый раз готовить заново, чтобы оно было свежим.

– Тридцать дней? – полузадушенно проговорила она.

– Да, и прием нужно будет повторить на тридцать пятый. Вы должны все точно подсчитать и…

– А что происходит потом, Андре? Оно действует быстро или как?

– Ради бога, дайте же мне закончить! Она сказала, что да, обычно оно действует сразу же. Иногда бывает, что второй раз пить его необязательно.

– А такого, что я могла бы принять прямо сейчас, нет?

– Нет. Такого лекарства нет.

– Но это-то, оно действует каждый раз? Она подтвердила это?

– Да.

«Так же ответила Райко, когда я задал ей тот же самый вопрос. „Девять раз из десяти, – сказала она. – Если лекарство не оказывает нужного действия, существуют другие способы“.

„Вы имеете в виду врача?“

„Да. Лекарство обычно срабатывает, но оно очень дорогое. Я должна заплатить его изготовителю до того, как он даст его мне. Ему необходимо купить травы, вы слышите…“»

Андре вновь сосредоточился на Анжелике:

– Мама-сан сказала, что оно дает нужный результат, но дорого стоит.

– Дает результат? Всякий раз? И не опасно?

– Всякий раз и не опасно. Но стоит дорого. Ей придется заплатить аптекарю вперед, он должен раздобыть свежие травы.

– О, – произнесла она безмятежно, – тогда, пожалуйста, заплатите за меня, и вскоре я верну вам в три раза больше.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Я уже ссудил вам двадцать луи. Я не богатый человек.

– Но сколько может стоить немного лекарства, Андре, самого обыкновенного лекарства? Конечно же, оно не может быть чрезмерно дорогим?

– Она сказала, для такой девушки, которой нужна такая помощь, тайная помощь, какое значение может иметь цена?

– Я согласна, дорогой Андре. – Анжелика отмахнулась от этой проблемы с теплой и дружеской улыбкой, но сердце ее ожесточилось против него за подобное торгашество. – Через тридцать дней я смогу заплатить сколько нужно, из того содержания, которое Малкольм обещал мне, но и в любом случае я уверена, я знаю, что вы сумеете достать его, такой добрый и разумный человек, как вы. Благодарю вас, мой дорогой друг. Пожалуйста, передайте ей, что сегодня ровно восьмой день после того, как у меня должны были начаться месячные. Когда лекарство будет у вас?

– Я уже сказал вам, за день до тридцатого дня. Мы сможем забрать его или послать кого-нибудь за ним накануне.