— Я горжусь тобой, — из тумана позади отца вышла мать, она выглядела моложе, полнота исчезла, такой парень ее видел на свадебных снимках, ей тогда было всего восемнадцать.

— Мама, папа, — Арсений заплакал.

— Не плачь, сынок, — Иван положил ему руку на плечо. — Мужчины не плачут, мужчины огорчаются. Помни, мы любим тебя, у тебя впереди долгий путь, прощай.

Арсений открыл глаза, он по-прежнему сидел в противоперегрузочном кресле, за иллюминатором чернел космос усеянный многочисленными сияющими звездами. Парень склонился к навигатору и посмотрел курс, ему предстояло провести в шлюпке почти неделю.

Парень отстегнул ремень и встал, на полу прямо возле двери валялся ремень с кобурой, из которой торчала рукоять лазерного револьвера, автомата нигде не было видно, видимо, он потерял его, когда его оглушило. Подняв ремень, он опоясался, проверил заряжен ли револьвер. Барабан был полный, а в патронташе оставалось еще тридцать патронов. Открыв упрятанный в полу холодильник, Арсений оглядел содержимое, вода, еда. Достав бутылку, он открыл клапан и сделал несколько глотков, стало легче. Шум в голове почти исчез, зрение восстановилось, слегка подташнивало, но, скорее всего, это было результатом взрыва свето-шумовой гранаты. Парень достал паек и вскрыл его, еда и сон — вот лучшее лекарство, а самое лучшее — месть. Троттер заплатит за все, но не сегодня и не завтра. Арсений подождет, месть — это блюдо, которое подают холодным.

Глава вторая. Солдат

— Рядовой Лавров! — сделав три шага вперед и вытянувшись по стойке смирно, отчеканил парень.

— Вольно, рядовой Лавров, — улыбнулся старый полковник. — За битву на Калифорнии вас представили к Звезде героя. Вы приняли командование отделением когда погиб сержант, удержали стратегический плацдарм, давая остальным частям отступить и перегруппироваться. Благодаря вашей дерзкой контратаке, был захвачен прототип новейшего тяжелого танка. Ученые сейчас разбирают его по винтику, и вскоре мы будем знать как устроена эта жестянка и как с ней бороться. Спасибо сынок.

— Служу Красному поясу, — вновь вытягиваясь по стойке смирно, и поедая полковника глазами выкрикнул Лавр.

— Служи, парень, служи, — похлопал его по плечу полковник, — такие как ты, нам нужны. Звездуны наседают, нам все труднее их сдерживать. Но пока такие, как ты, на нашей стороне, им не победить. У тебя ведь еще два брата воюют?

— Уже нет, товарищ полковник, — в голосе парня проступила боль. — Они оба погибли на Малой Москве в битве за Ригу.

— Мне жаль, рядовой, в тот день погибло много хороших бойцов. Встаньте в строй.

Парень крутанулся на сто восемьдесят градусов через левое плечо и, чеканя шаг, вернулся к выстроившемуся посреди развалин города строю солдат. Хотя какой это строй? Одиннадцать человек. Все, кто уцелел из батальона Красных штыков.

— Что, Арсений, звезду отхватил? — раздался шепот слева.

— Пообещали, может, и дадут, если раньше не убьют.

— Сплюнь, дурак, — раздался звонкий голос справа.

Арсений скосил глаза, Ирма была признанным украшением батальона, красавица, которая заплетала свои длинные пепельные волосы в сложные прически, только чтобы не обрезать их и носить под тактическим шлемом.

— Похоже, тебе и лычки скоро навесят, — раздался шепот слева с едва слышимым французским акцентом.

— С чего ты взял? — прошептал в ответ Арсений.

— Слышал в штабе, — отозвался Жан, смотря вперед на усталого капитана в пробитой силовой броне, который толкал речь о павших героях. — Батальон на переформирование, сержантов всех выбили, вот Гена и представит тебя к званию.

Арсений на это ничего не ответил, на Калифорнии было «жарко», от батальона почти никого, не осталось но «звездунам» дали прикурить.

— Может, слышал куда нас? — прошептал Арсений.

— Слышал, — отозвался французский эмигрант, — на Большую Москву перебрасывают, там пункты переформирования. Думаю, недели две там проторчим, кабаки, девочки, теплое море.

— Наивный, — шепнула Ирма, прислушивающаяся к разговору. У Красного пояса и так частей мало, сформируют новую бригаду и бросят на передовую. Думаю, нам Крым светит, будут там тебе и девочки и море и хренова туча «звездунов».

— Разойдись, — скомандовал капитан, — погрузка через четверть часа.

Арсений присел в тени разрушенного почти до основания дома и закурил. Еще два дня назад их батальон штурмовал этот город, дорого далась Калифорния Красному поясу, а дороже всех Лос-Анжелес, столица планеты. Но ведь взяли, огромной ценой, но взяли. Да еще танк этот, ох сколько бед он наделал. В упор из граников били, снаряды плазмой начиненный рикошетили от силового поля и свечкой уходили в небеса.

Ирма присела рядом.

— Но Жан прав, походу, на тебя скоро реально лычки наденут, больше не на кого.

— Надоело все, — сказал в ответ на это Арсений, — просто надоело. Шесть лет идет война, шесть лет планеты переходят из рук в руки, это все равно, что вдвоем в карты на деньги играть: партия твоя, партия моя. Я уже полтора года воюю, пограничные планеты уже раза по три из рук в руки переходили. Какой в этом смысл?

Ирма пожала плечами.