Читаем Фуа-гра из топора полностью

– Поймите, больной, маниакально склонный к суициду, очень хитер, уследить за ним чрезвычайно трудно. Нам просто повезло с первым препаратом. А вот переход на другой выбил Ксению из колеи. Думаю, она делала вид, что глотает капсулу, а сама прятала ее под языком. Ванда уходила, Ксю выплевывала лекарство и прятала. Вообще-то у таких больных надо всегда проверять рот после того, как он принял таблетки. Но, я уже сказал, долгие годы Ксения не делала ни малейших попыток суицида, и мы расслабились. Есть еще один нюанс. Больной, подобный Кауф, поняв, что у него накопилась смертельная доза препарата, становится очень спокойным, выглядит довольным. Когда Ванда с радостью сообщила: «Ксения в прекрасном состоянии, она даже улыбается, новое лекарство лучше старого», – мне следовало немедленно вызвать психиатра. Я не снимаю с себя вины: Кауф удалось совершить самоубийство отчасти и из-за моей халатности.

– Вот это был удар… – произнес Роберт. – Американские родственники могли ведь потребовать себе коллекцию.

– Верно, – согласился Дворкин. – Что означало бы конец обеспеченной жизни. Владимир и Алина ничего делать не умеют, им на рынке труда грош цена. Правда, у меня-то есть клиника, я не пропаду.

– Ага, – насупился Резников, – только куплена больница на деньги от проданных экспонатов, а не на своим трудом заработанные.

– Правильно, – не смутился Виктор Маркович, – мне клинику подарил Сергей. И за это попросил за детками-балбесами, то есть за тобой с Алиной и за Ксюшей присматривать. А также за глупой Вандой. Что я до сих пор и делал.

– Глупая, глупая, глупая Ванда! – истерично расхохотался Владимир. – Нет, она была оборотистая тетушка. Предложила Алинке совместный бизнес: Комиссарова договаривается со смазливыми юношами, селит их в хорошо обставленных квартирах, платит им не особо большую сумму, а они ублажают дамочек средних лет, получая от них подарки, и счастливы. Алинка же подыскивает клиенток среди богатых теток. Думаешь, откуда Саша взялся, который должен был Триси соблазнить?

Виктор Маркович удивительно вскинул брови.

– Ага! – обрадовался Владимир. – Ты не в курсе! Я сам недавно узнал, чем сестрица с Вандой занимались.

Дворкин прищурился.

– Называя Ванду глупой, я не имел в виду, что Комиссарова дура. Она была хитрой, хорошей актрисой, умела втереться в доверие, могла разжалобить человека. Но ей было свойственно принимать спонтанные решения. Она недолго размышляла над тем, как нужно поступить. И не советовалась ни с кем. Пришла в голову какая-нибудь идея? Хоп! Сейчас же воплощала ее в жизнь. А потом удивлялась: «Ой, зачем же я это сделала?» Она всегда действовала очертя голову, без излишней рефлексии. Кстати, так поступает большинство женщин, они, почуяв опасность, делают первое, что придет в башку. Ну, например, понимают, что сейчас попадут в ДТП, и нажимают на педаль тормоза. Потому что первая мысль у них: остановлюсь и избегу столкновения. Бабах – и гора гнутого железа. А следовало долю секунды поразмыслить и, наоборот, поддать газу, проскочить вперед. Вот Ванда и была такой «бабах».

Дворкин обвел слушателей взглядом, словно оценивая, понимают ли его. Затем продолжил.

– Пока я думал, как поступить, чтобы мы не лишились коллекции и экспонатов, разрешенных к продаже, которых оставалось еще очень много, она сгоняла к какому-то шаромыге, купила у него справку о наличии в крови Ксении яда и ринулась к вам. Поступок, идиотизм которого невозможно объяснить. Комиссарова совершила невероятную глупость, вернулась домой и со счастливой улыбкой рассказала мне все. Я обомлел и едва сумел спросить: «Понимаешь, что ты натворила? Впустила лис в курятник. Сейчас члены бригады пойдут по следу и бог весть что накопают. И кто тебе рассказал про яд, вызывающий такие же симптомы, как рассеянный склероз?» Ответ меня почти парализовал. «Я смотрела сериал. Там главная героиня таким способом избавилась от своего отца. Сначала понемножку травила его, чтобы почувствовал себя плохо, потом внушала старику, будто он неизлечимо болен. Пугала его параличом, слепотой, а затем нарочно оставила у него в комнате снотворное».

– Дура… дура… – простонал Резников.

– Я спросил у Ванды, – не обращая внимания на Владимира, говорил Дворкин, – подумала ли она о том, кого назначить на роль убийцы Ксении. То есть кого особая бригада должна вычислить и арестовать? Комиссарова опешила, затем выдавила: «Пусть заподозрят Володю. Он муж! Только ничего не докажут, потому что Вова ни при чем. Просто дадут заключение, что Ксю довели до самоубийства, и мы останемся с деньгами».

– Гениально! – воскликнул Денис. – Браво!

– Ксению никто не насиловал, и у нее не было агорафобии и рассеянного склероза, – вздохнула Елизавета. – Вот почему Кауф не обследовали на томографе и не возили по специалистам. Вы все соврали.

– И вот почему вы нам рассказали, что Ванда была когда-то осуждена за убийство. И в ее прощальном письме тоже содержалась эта информация, – подхватила я. – Хотели внушить нам: Комиссарова один раз убила, значит, могла и второй раз кого-то лишить жизни.

Дворкин пожал плечами.