Читаем Фуа-гра из топора полностью

Профессор Благоев, человек щепетильный до мозга костей, старался не трогать экспонаты из коллекции Ванюшина. Продавал какой-нибудь раритет лишь в случае форс-мажорной ситуации. Например, когда потребовалось срочно увезти из дома Фридриха и превратить его в Ивана Карнаухова. Или когда нужно было заплатить нечистому на руку судье за малый срок для Ванды, а потом отдать большую сумму начальнику лагеря, чтобы Комиссарова работала на зоне библиотекарем и была вовремя представлена на условно-досрочное освобождение. На всякие, по мнению старшего Благоева, глупости вроде авто для Володи и Алины он тратиться не собирался, платил брату с сестрой исключительно оговоренную сумму, ни копейкой больше.

А у младших Резниковых было много желаний. И у Виктора Марковича тоже имелась мечта: Дворкин хотел стать владельцем небольшой клиники.

За неделю до смерти тяжело больной Благоев сказал другу:

– Витя, я не прошу тебя распоряжаться коллекцией, пусть ее хранит Володя. Ты лишь пригляди, чтобы Резников не натворил глупостей. Возьми на столе конверт, там банковские реквизиты. На счету лежат деньги на твою клинику: я продал Караваджо. Это не подарок, в обмен поклянись присматривать за всеми, пока жив.

И едва Сергей Николаевич скончался, Владимир Резников начал строительство дома и приобрел автомобиль. А Алина затеяла снимать клип. Надо было хоть как-то объяснить, откуда у них взялись деньги, вот и возникла легенда о великом композиторе Ксении Кауф.

Дворкин, увидев, как Владимир швыряется деньгами, устроил ему взбучку, а тот спокойно пояснял:

– Сергей Николаевич почти ничего из коллекции не тронул. Но мы с Алиной имеем право на достойную жизнь, заслужили ее. Алик составил перечень того, что можно сбыть. Так что ж нам теперь, солить вещи, которые можно продать, а самим жить в нищете? Я продаю лишь разрешенное, в основной фонд руку не запускаю.

Виктор Маркович провел инвентаризацию собрания Ванюшина, понял, что нынешний его хранитель не врет, и слегка успокоился.

В семье Кауф неожиданно установился мир.

Владимир и Алина наконец-то осуществили свои мечты – жили в роскошном особняке, Алина собрала группу и выступала на разных праздниках. Брат с сестрой, вознаграждая себя за юность, проведенную рядом с ненормальной Ксюшей, теперь вели светскую жизнь – посещали всевозможные тусовки и как дети радовались своим фотографиями в глянцевых журналах. Алина сама написала тройку песен и зарегистрировала их на имя Ксении Кауф. Ванда твердой рукой вела хозяйство. «Гениальная музыкантша» не выказывала агрессии, не делала попыток суицида, сидела день-деньской в своей комнате, которую по совету все того же психиатра Владимир обставил так, как некогда была оборудована квартира Благоева.

– Люди, подобные Ксении, плохо переносят перемены, – объяснял врач. – Даже замена пледа на кровати может спровоцировать у нее взрыв гнева, а затем суицидальный порыв. И очень важно соблюдать расписание дня – не менять время приема пищи, сна и прогулок.

С годами Ксюша, к удивлению окружающих, стала почти приветливой. Теперь, если утром, когда она спускалась за своей геркулесовой кашей, ей попадался кто-то из живших в доме, Кауф вежливо здоровалась и могла сказать человеку пару слов. Ванда решила, что Ксения выздоравливает, и стала нанимать себе в помощь домработниц.

Чем занималась Кауф в своей комнате, куда Ванда никогда не допускала прислугу? Спала, смотрела телевизор, часто садилась за рояль и извлекала из него странные звуки.

Вы не поверите, но от Беатрисы удалось скрыть болезнь матери. Триси росла в уверенности, что та просто черствая эгоистка, которую волнует исключительно она сама и ее творчество. Владимир, Ванда, Алина и Виктор Маркович старательно внушали девочке, что Кауф гениальна и зарабатывает миллионы, на которые семья живет, не зная печали. Поэтому маму надо беречь и прощать ей все закидоны.

Наверное, в этом обмане и был смысл. Нехорошо, когда ребенок думает, будто он не нужен матери. И еще хуже знание о том, что твоя мама сумасшедшая, неоднократно пытавшаяся свести счеты с жизнью, даже желавшая убить своего крохотного сына и зарезавшая соседку.

Ясное дело, про брата Фридриха, ставшего Ваней Карнауховым, Триси тоже никто не рассказывал…

Резников прервал свое горькое повествование и схватил бутылку минералки со стола.

– А потом Иван Карнаухов поступил в тот же институт, что и Триси, – тихо сказала я. – И это неудивительно, потому что близнецов всегда тянет в одну сторону. Беатриса с Ваней были детьми Генриха Кауфа, талантливого художника по стеклу, и гены отца заставили девочку и мальчика увлечься одной профессией. Вуз, где обучают созданию и реставрации витражей, в России один, вот близнецы и встретились. Ничего удивительного, что брата и сестру потянуло друг к другу, но они приняли это чувство за страстную любовь.