Читаем Фронтовое братство полностью

Бауэр отшатнулся в ужасе, увидев, как дико глядят на него глаза Георга. В них был безумный блеск.

Георг ухватил себя за волосы и потянул их так, будто хотел вырвать с корнями. Потом шлепнулся на койку и уткнулся лицом в ладони. Все его щуплое тело содрогалось от неистовых всхлипываний.

В палате наступила тишина. Все удивленно смотрели на маленького солдата. Только мы пятеро знали, в чем тут дело.

Малыш встал, поддернул брюки и вразвалку пошел к Георгу.

Легионер подскочил, как пантера, схватил Малыша за плечо и строго сказал:

— Пошли, Малыш, выпьем пива.

Малыш весело улыбнулся и удивленно спросил:

— Пива, за твой счет?

Легионер кивнул и потащил Малыша из палаты.

— Разве не стоит мне прикончить его? — наивно спросил Малыш. Указал через плечо на плачущего Георга, который, к счастью, ничего не понял.

Штайн и я пошли с ними.

Когда мы вернулись через несколько часов, волнение в палате утихло. Георг сидел с медсестрами, помогая студентке раскручивать бинты. Им было весело, их смех был слышен издали.

Бауэр лежал на койке, бессмысленно глядя в потолок. Поглядел на нас искоса и негромко сказал:

— Я сделаю это ночью. Это необходимо.

Легионер кивнул.

— Чем раньше, тем лучше.

Мы сели и стали пить. У всех на виду, не смущаясь тем, что это запрещено. Малыш отправился к Линкору.

Было уже очень поздно, и мы были совершенно пьяны, когда неожиданно вошла Линкор. Без униформы медсестры, в ярко-зеленом халате. Раньше она никогда не появлялась в таком виде.

Ступая бесшумно, как кошка, она подошла к Бауэру, протянула руку и хрипло прошептала:

— Дай его сюда!

Бауэр испуганно посмотрел на нее.

— Ты о чем?

Она наклонилась к нему поближе и прошептала, чтобы не будить тех, кто спал:

— Прекрасно знаешь! Дай сюда!

Бауэр встал и тупо уставился на Линкора.

— Клянусь, я не знаю, о чем ты!

— Не знаешь? Радуйся, что пришла я, а не охотники за головами.

Она сунула руку под подушку, достала боевой нож и спрятала под халат. Потом тихо вышла из палаты, не глядя ни на кого.

— Этот тупой осел проболтался! — вспыхнул Легионер.

— Черт возьми, что же делать? — спросил, безумно озираясь, Бауэр.

— Что случилось? — спросил кто-то из темноты.

— Тебе-то что? — раздраженно ответил Легионер.

Малыш вернулся поздно утром. Был в приподнятом настроении и создавал много шума.

Они пошептались с Легионером. Потом вышли в туалет и продолжили разговор там. А когда вернулись, Малыш был почти трезвым. Молчаливым и слегка обеспокоенным

Легионер плюхнулся на койку и закурил. Ничего не сказал и сделал вид, что не слышит наших вопрошающих шепотков. Мы прямо-таки чувствовали, как работает его мозг.

Осмотр во главе с доктором Малером прошел, как обычно. Линкор выглядела официально строгой, ни единым взглядом не выдавая того, что произошло ночью в палате.

Новый пациент, артиллерист с ампутированной рукой, дурашливо усмехнулся, когда Малер спросил, как он себя чувствует.

— Превосходно, герр фельд-мясник, просто замечательно! Побывал в борделе, выпил коньяка. Докладываю, что чувствую себя превосходно! Можешь идти, фельд-мясник!

Мы все оживились, ожидая взрыва. Но доктор Малер лишь поглядел на артиллериста и потрепал его по плечу.

— Рад, Фишер, что у тебя все замечательно. Всем бы нам так.

Легионер посмотрел на меня и указал пальцем на лоб.

Выходившая последней Линкор в дверях повернулась и посмотрела на Легионера. Они пристально глядели друг другу в глаза. Эти двое понимали друг друга. Закаленный солдат и столь же закаленная армейская медсестра. Один невысокий, жилистый, другая рослая и полная.

Георг стал рыться в рюкзаке. Подняв взгляд, он пытливо осмотрел палату. Снова заглянул в рюкзак. Потом, казалось, принял решение. Быстро завязал его и затолкнул глубоко под койку. Сделал несколько быстрых поворотов между окном и дверью. Внезапно остановился, издал громкий крик и, спотыкаясь, выбежал из палаты.

— Что это с ним? — спросил Легионер Бауэра, который ел соленый огурец, лежа на койке.

— Понятия не имею. Спятил, видимо.

— Они повернут и раздавят вас, — прокричал Лео Фишер, артиллерист. Безумно расхохотался и продолжал кричать: — Они будут давить вас медленно. Раздробят вам кости. Ура, товарищи, вперед! В бою мы не одиноки! Мы истребители танков, самые тупые на свете скоты!

И снова безумный смех.

— Заткнись! — зарычал кенигсбержец, живот которому изрешетила очередь из русского автомата.

Артиллерист лукаво посмотрел на него, стукнул пятками и заскулил дискантом:

— Слушаюсь, герр генерал, мы заткнемся! Я верю в Святую Троицу и в победу! Во имя Адольфа, аминь!

Кенигсбержец приподнялся на локте и удивленно уставился на Лео, который теперь начал хныкать.

— Должно быть, совсем помешался.

Легионер встал и кивнул Малышу, тот последовал за ним, как тень, на всякий случай. Они остановились перед Лео, плачущим, стоя по стойке «смирно».

— Вольно, артиллерист, — скомандовал Легионер. Лео, словно на плацу, выдвинул ногу вперед и расслабился. Он таращился на Легионера, но, казалось, ничего не видел.

— Ложись спать, — приказал Легионер, и Лео запрыгал в своей койке, как ворона, вытянулся перед ней и выкрикнул: