Читаем Фронтовая юность полностью

Комсомольские билеты вручали также майор Максим Григорьевич Пташкин, член партии с 1918 года, Лука Иванович Лукин (наш почтальон Лукич), коммунист с 1920 года. Оба они — участники гражданской войны, награждены орденами и медалями. Вручали комсомольские билеты и коммунисты, вступившие в партию в самые тяжелые для Родины дни 1941 года. Почтенные и уважаемые люди. Получить из их рук комсомольский билет с отцовским напутствием — это большая честь.

* * *

Из показаний пленных было ясно, что противник хорошо укрепил свои позиции. Передний край своей обороны гитлеровцы назвали так: «Первая восточная неприступная линия «Пантера».

Командир полка требовал от командиров и политработников серьезно готовиться к предстоящим наступательным действиям. Он постоянно напоминал: «Рассказывайте людям об укреплениях врага. По всему видно: впереди — тяжелые бои. Запугивать, конечно, не надо, но пусть каждый боец знает: враг еще силен, драться будет отчаянно».

Эти указания определяли теперь всю нашу агитационно-массовую работу. Бывая в подразделениях, офицеры штаба знакомили солдат и сержантов с обстановкой на фронте, с системой оборонительных сооружений врага, говорили о важности нашего участка фронта. Люди хорошо понимали неизбежные трудности войны и настойчиво готовились к новым боям. «Наш путь домой, — часто можно было услышать в подразделениях, — лежит через Берлин».

В некоторых ротах комсомольцы сделали миниатюрные макеты местности, по которой предстояло наступать. На них были обозначены деревни, дороги, вражеские артиллерийские батареи, пулеметные и минометные огневые точки. Бойцы часто собирались у макетов и вели разговоры о том, как лучше и безопаснее действовать на том или ином направлении.

Наступление возобновилось после двухчасовой артиллерийской подготовки. С переносом артиллерийского огня в глубину обороны противника наш полк на своем участке овладел первой, а затем и второй линией траншей.

Ночью гитлеровцы несколько раз контратаковали боевые порядки полка. Врываясь в расположение наших войск, отдельные танки и самоходные установки иногда прорывались на расстояние 150 метров до НП полковника Додогорского.

Жестокий бой длился всю ночь. Его особенность состояла в том, что противник бросил против нас большое количество танков. Бойцы часто пускали в ход и противотанковые гранаты, и бутылки с горючей жидкостью. Но особенно большая нагрузка выпала на долю полковых артиллеристов. Только расчет сержанта Фролова за ночь подбил три вражеских танка. Очень хорошо действовал в этом расчете комсорг батареи Василий Гречишников. Никогда не унывающий, он не только обеспечивал точную наводку орудия, но и служил для товарищей примером бесстрашия, выносливости, боевой отваги.

Когда гитлеровцы несколько ослабили огневое воздействие, а их танки ретировались, наш полк стремительным броском продвинулся еще дальше вперед. Противник был отброшен на рубеж Новое Село, Пущаи, Киреевка, который назывался «Вторая восточная линия «Пантера».

Поступил приказ перейти к обороне. Спешно отрывались траншеи, ходы сообщений, оборудовались огневые позиции для всех видов стрелкового оружия, строились блиндажи.

Но недолго нам пришлось пробыть здесь: полк, как и дивизия, передислоцировался на другой участок фронта. Мы были выведены в район деревень Кисели, Сентюри, Трохименки, что в 10–15 километрах от передовой.

Стоял тридцатиградусный мороз. Крепкий, порывистый ветер норовил забраться в прожженные дыры ватных брюк, закостенелые воротники. На окраине деревни полк был выстроен для встречи командующего 33-й армией генерал-полковника В. Н. Гордова, в подчинение которого переходила наша дивизия.

Телефонисты сообщили, что командарм полчаса тому назад закончил строевой смотр соседнего 965-го стрелкового полка и выехал к нам. По всем подсчетам он давно уже должен быть у нас, но время шло, а генерал не появлялся. Навстречу был выслан отряд автоматчиков (мало ли что могло произойти в пути). Но только они скрылись за гребнем оврага, как наблюдатели доложили: «Едут!» Оказалось, что машина командарма застряла в сугробах снега. Автоматчики помогли вытолкнуть ее на дорогу.

Командарм принял рапорт Додогорского и, опираясь на трость, прошелся вдоль строя полка, с пристрастием вглядываясь в наши лица. Какое впечатление произвели мы на него и сопровождавших его офицеров, определить было трудно. Но последовавшая команда — развести костры и обогреться — как бы говорила: «До чего же вы, братцы, прозябли. Заросшие бороды, осунувшиеся глаза, клинками торчащие полы шинелей… До строевого ли смотра тут… Отоспаться бы вам после прорыва линии «Пантера», но обстановка не позволяет».