Читаем Фронтовая юность полностью

— Постараюсь непременно возвратиться в полк, — сказал он, когда его направили в санбат. Но лечение затянулось.

Всего несколько дней после Анатолия комсомольскую организацию возглавлял сержант Павел Белых. Он погиб в стычке с разведкой противника. Погиб и его преемник москвич сержант Николай Калинин…

Комсоргом третьего батальона был старший лейтенант Армаис Каграманов. И хотя в полку встретились мы с ним впервые, фронтовые дороги у нас были общими: в 1942 году воевали на Северо-Западном фронте. Он служил в 11-й армии, я — в 1-й Ударной. Он — рядовой, я — рядовой. Затем стали сержантами. В октябре я выбыл по ранению, а он уехал на курсы заместителей командиров рот по политической части. На курсах Армаис проявил незаурядные способности и по окончании учебы был назначен командиром роты. Участвовал в боях. Награжден орденом Красной Звезды. В период переформирования части ему предложили должность комсорга батальона. Так он оказался в нашем полку.

Комсорги батальонов стали моей опорой. Мы часто встречались, ободряли друг друга, обменивались взаимной информацией. И конечно, находились в курсе дел комсомольцев второго батальона, того самого, где у нас были тяжелые потери в комсомольских вожаках…

И тем не менее в работе полкового бюро, особенно на первых порах, допускались ошибки. Как-то меня пригласил командир полка Додогорский. Выслушав мои первые впечатления о состоянии комсомольской работы и о том, чем занимается полковое бюро и актив подразделений, он поинтересовался, где я был в тот день и что делал.

— Был в роте у Сахно.

— Как идут дела у пулеметчиков?

— Ничего… Народ боевой.

— В блиндаж второго взвода заходили?

— Да.

— Как там живут?

— Хорошо.

Я чувствовал, что мои односложные ответы явно не удовлетворяли командира.

— Многое вы не видели, хотя и были в роте, — с горечью сказал он. — Грязь непролазную в ячейках у пулеметчиков и ту не заметили. Я уж не говорю о том, что у них амбразуры травой заросли.

Додогорский встал и, сутулясь, прошелся по блиндажу.

— По-вашему, бойцы второго взвода живут хорошо, а по-моему — отвратительно. Хотел бы я посмотреть, как вы чувствовали бы себя после сна на нарах, покрытых перетертой соломой. Ведь это же черт знает что! Я понимаю, людям надоело сидеть в обороне, они ждут не дождутся приказа о наступлении. Но наступать, видимо, рано, и мы должны заботиться, чтобы в условиях обороны бойцы жили как следует, воспитывать их, если хотите, прививать им культуру окопной жизни. Понимаете? И для комсомола тут непочатый край работы.

Подполковник вплотную подошел ко мне и спросил:

— Видели винтовку у ефрейтора Кольцова? Нет? Да из нее стрелять нельзя!

— Так он же, кажется, не комсомолец, — попытался я оправдаться.

— Вот как! — изумился командир. — Коль боец не комсомолец, значит, его отношение к службе вас не беспокоит? Нет, так дело не пойдет. Вы обязаны, понимаете — обязаны оказывать свое комсомольское влияние на всех. Почему никто из комсомольцев не повлиял на Кольцова, почему не продернули его в боевом листке? Учтите это. С командиром роты беседовали?

— Нет. Не успел…

— Это как же так? Был в роте, а командира обошел!

Долго продолжалась наша беседа. Уйдя от командира полка, я о многом думал и отчетливее увидел свои промахи и ошибки. Особенно запомнились его последние слова: «Вы — полковой руководитель комсомола, а коль так, надо ко всему присматриваться зорче и не только видеть недостатки, но и поднимать комсомольцев на устранение их».

Вечером ко мне пришел комсорг батальона Мурат Экажев. Поговорив о делах, которые его волновали, я рассказал ему о замечаниях и указаниях командира полка.

— Завтра поставим эти вопросы на собрании комсомольского актива, посвященном подготовке к приему нового пополнения, — сказал Мурат.

— А командир батальона и замполит знают об этом собрании?

— Еще не докладывал, — ответил он.

— Значит, решил действовать самостоятельно? Соберешь актив, а командир уверен, что люди находятся на своих местах. Как же так? Что будет, если гитлеровцы в это время сделают вылазку? И потом, разве можно проводить какое-то мероприятие без участия командира? У него наверняка есть полезные мысли, соображения, советы.

Экажев признал, что допустил оплошность, и обещал немедленно ее исправить. Но как работают руководители других комсомольских организаций, связаны ли они с командирами, советуются ли с ними?