Читаем Фрейд полностью

Большинство ее недомоганий, таких как боли в спине, отец считал психосоматическими, сопровождавшимися раздумьями и размышлениями, которые она сама решительно критиковала как бессмысленные[217]. Фрейд просил дочь сообщать ему обо всех симптомах, и Анна не разочаровала его. В начале 1912 года, чувствуя себя несчастной, она без стеснения описывала отцу свое душевное состояние. Она не больна и не здорова, писала Анна, и не понимает, что именно с ней не так. «Но что-то со мной происходит», и затем она чувствует себя утомленной, начинает переживать из-за всего на свете, в том числе из-за своей праздности[218]. Анна желала быть рассудительной, как ее сестра Матильда: «Я хочу быть разумным человеческим существом, или, по крайней мере, стать им». В ее жизни это был сложный период. «Знаешь, – каялась она отцу, – я не должна была все это тебе писать, чтобы не расстраивать тебя». Но поскольку он сам просил ее ничего не скрывать, добавила она в постскриптуме, «я не могу написать тебе больше, потому что сама ничего не знаю, но обещаю ничего от тебя не скрывать». Только, просила Анна, пусть он напишет ей поскорее: «Тогда я буду разумной, если ты мне чуть-чуть поможешь».

Фрейд очень хотел помочь. В 1912 году, когда Матильда уже вышла замуж, а Софи готовилась последовать примеру сестры, Анна стала, как любил называть ее отец, дорогой единственной дочерью. В ноябре, когда Анна уехала на несколько месяцев на популярный итальянский курорт Мерано, Фрейд советовал ей расслабиться и наслаждаться жизнью. Когда она привыкнет к безделью и солнцу, убеждал он дочь, то обязательно прибавит в весе и будет чувствовать себя лучше. Анна, со своей стороны, напоминала отцу, как сильно по нему скучает. «Я всегда ем столько, сколько могу, и я очень разумна, – писала она из Мерано. – Я много о тебе думаю и с нетерпением жду от тебя письма, когда у тебя будет время написать». Это был постоянный мотив в их переписке. Ее отец такой занятой человек! Когда Анна выразила желание приехать домой, Фрейд убеждал ее остаться подольше, даже если это означало, что она пропустит свадьбу Софи, которая была назначена на середину января 1913 года. Это было мудрое врачебное предложение. Анна уже признавалась ему, что «бесконечные ссоры» с Софи просто ужасны, поскольку она любила старшую сестру и восхищалась ею, а Софи игнорировала ее. Подобные приступы самоуничижения, сохранившиеся надолго, были характерными для девочки. Даже отец, несмотря на все свое влияние на Анну, оказался не в состоянии разубедить ее.

Конечно, Фрейд пытался это сделать. Он решил, что Анна достаточно взрослая, чтобы усвоить некоторые психоаналитические истины. Как бы то ни было, она уже изучала свое душевное состояние. Совершенно очевидно, что приближающаяся свадьба сестры вызвала у нее сильные и противоречивые чувства. Анна признавала, что хочет и в то же время не хочет вернуться домой и присутствовать на бракосочетании: с одной стороны, она радовалась возможности роскошного отдыха в Мерано, а с другой – расстраивалась, что не увидит Софи перед тем, как сестра покинет отчий дом. В любом случае она была «гораздо более чувствительной», чем раньше. «Ты был бы удивлен насколько, хотя на расстоянии этого не видно. А стать такой разумной, как ты предлагаешь, – в этой фразе Анны явственно слышится вздох, – очень тяжело, и я не знаю, смогу ли я этому научиться». Подобный самоанализ давал Фрейду шанс. Ее разнообразные недомогания и боли, объяснял он дочери, имеют психологическое происхождение. Они вызваны смешанными чувствами относительно свадьбы Софи и ее будущего мужа Макса Хальберштадта. «Ведь ты сама знаешь, что ты немного странная». Фрейд не собирался упрекать Анну за «вековую ревность к Софи», вину за которую он возлагал в основном на саму Софи. Но ему казалось, что Анна перенесла эту ревность на Макса и это мучило ее. Кроме того, она что-то скрывала от родителей «и, возможно, от себя самой». Фрейд мягко уговаривал дочь не «хранить тайны, не стесняться». Он обращался к ней как психоаналитик, советующий пациенту ничего не скрывать, но закончил письмо как отец: «В конце концов, ты не должна вечно оставаться ребенком, а обрести мужество и смело взглянуть в глаза жизни и всему, что она с собой приносит».