Еще в 1914 году американские войска были высажены в мексиканском порту Веракрус, пытаясь добиться отстранения от власти президента этой страны Викториано Уэрты. Последовал международный кризис, который был разрешен в результате посредничества Аргентины, Бразилии и Чили. Вскоре Уэрта ушел в отставку. Рузвельт непосредственно не участвовал в этой акции (как раз в это время он находился в поездке по военным базам западного побережья США), но держал руку на пульсе. Военно-морскому флоту были даны инструкции о готовности к расширению вмешательства на случай, если бы ситуация вышла из-под контроля. Тогда этого, однако, не произошло.

Отставка Брайана в 1915 году усилила воинственные настроения в американском истеблишменте, хотя предвыборная кампания В. Вильсона 1916 года, завершившаяся его повторным избранием, и проходила под лозунгом: «Он спас нас от войны!»

Германское военное командование в 1915 году начало широкомасштабную подводную войну на океанах. Одной из первых крупных ее жертв стал британский пассажирский корабль «Лузитания», на борту которого в числе прочих пассажиров находились американцы. 7 мая «Лузитания» была торпедирована немецкой субмариной, погибли 1198 из 1959 человек. Известие о гибели 126 (по другим сведениям 124) граждан США являлось мощным аргументом для тех, кто настаивал на вступлении США в войну.

Рузвельт был доволен — советник президента полковник Эдвард Хаус, который ранее пытался наладить арбитраж между Германией и странами Антанты, теперь заявил, что США могут вступить в войну в течение ближайшего месяца. Эти настроения, правда, значительно ослабели, когда после гибели «Лузитании» германские власти объявили о прекращении нападений на гражданские суда нейтральных стран. Однако вскоре атаки возобновились, и военные настроения в США усилились, хотя всё еще не достигли критической точки. Отправлялись ноты протеста, выдвигались требования компенсации, на которые Германия отвечала уклончивыми обещаниями.

Когда же в феврале 1917 года разразилась революция в России, возникла вполне реальная угроза, что этот важнейший участник антигерманской коалиции может выйти из войны, резко усилив возможность победы Германии и ее союзников по Четверному союзу — Австро-Венгрии, Турции и Болгарии.

К тому же в руках британцев в это время оказалась и была передана американцам так называемая депеша Циммермана — документ, свидетельствовавший о вмешательстве Германии в дела мексиканской революции и стремлении использовать ее против США[13]. Последние сомнения были преодолены.

Второго апреля Вильсон выступил перед конгрессом с предложением объявить войну Германии. Рузвельту вместе с Дэниелсом как представителям исполнительной власти, которым предстояло теперь вершить военные дела, были предоставлены почетные места в зале заседаний прямо перед трибуной президента. 6 апреля США вступили в Первую мировую войну. Революция в России, по мнению американцев, и Франклина в том числе, еще более ярко свидетельствовала, что война идет между силами демократии и деспотизма, воплощенными в германском милитаризме.

В войне и после нее

На протяжении первых лет войны Франклин Рузвельт продолжал выступать за скорейшее в нее вступление, по крайней мере косвенное — путем максимально возможной поддержки Великобритании и союзных с ней стран, вмешательства в дела соседней Мексики, чтобы не допустить распространения революции на американские южные штаты. Он полностью одобрил карательную экспедицию в приграничные районы Мексики под командованием генерала Джона Першинга. Рузвельт довольно близко познакомился с генералом, который произвел на него самое благоприятное впечатление не только в качестве бравого вояки, но и как человек, не лишенный политического чутья. Впоследствии Рузвельт при каждом удобном случае способствовал военному продвижению Першинга: назначению в 1918 году командующим американскими экспедиционными силами в Европе, а после войны — начальником Генерального штаба США.

В самых различных кругах Рузвельта рассматривали теперь как новую восходящую звезду на политическом небосклоне демократов. И его прямое начальство, и коллеги по работе, и те, с кем ему приходилось вступать в контакты, как правило, составляли о нем благоприятное впечатление. Газета «Нью-Йорк трибюн» писала 7 апреля 1918 года: «Девушки, работающие в правительственных учреждениях, привыкли с восхищением наблюдать, как он проходил мимо них… У него продолговатое лицо, хорошо очерченное признаками уверенности в себе. На лбу у него едва заметные веснушки. Под ярко-голубыми глазами легкие тени. Жесткий узкий рот легко расплывается в улыбке, открытой и свободной. У него приятный голос». Такое описание явно свидетельствовало о том, что пресса Рузвельту симпатизировала.

Министр Дэниелс, несмотря на серьезные разногласия со своим заместителем по вопросу об отношении к мировой войне, характеризовал его как «молодого и беззаботного», но в то же время «продвигающегося вперед быстрым темпом и человека сильного»^{125}.