Читаем Франклин Рузвельт полностью

Однако заместитель не отвечал ему взаимностью. Когда ушел в отставку Брайан, он сожалел, что Дэниелс не последовал его примеру, и открыто высказывал это в своих письмах, видя в министре препятствие к наращиванию мощности военного флота. Поэтому нельзя согласиться с А. И. Уткиным в том, что Рузвельт «навсегда сохранил симпатию к своему оригинальному и терпимому начальнику»^{126}. Назначение Дэниелса на явно второстепенный пост посла в Мексике после избрания Рузвельта президентом вряд ли может служить доказательством этого утверждения.

Надо сказать, что Рузвельт, несмотря на внешнюю почтительность к своему непосредственному начальнику, выполнение его указаний, при каждом удобном случае выходил за их пределы, ставя Дэниелса, человека не очень волевого, перед свершившимися фактами и оправдываясь тактическими соображениями. Главная задача заместителя министра состояла втом, чтобы неуклонно добиваться увеличения военно-морских сил и более эффективной их подготовки к ведению военных действий, разумеется, на стороне стран Антанты.

Особенно четко это проявилось во время слушаний в конгрессе о готовности США к военным действиям. Расследование было предпринято осенью 1915 года по инициативе члена палаты представителей А. Гарднера, причем последний, видимо, специально подгадал время, чтобы Дэниелс находился вне Вашингтона и, следовательно, по делам военного флота докладывал Рузвельт. Действительно, замминистра представил меморандум, опубликованный затем в прессе, в котором констатировалось, что флот к войне не готов, что численность матросов надо увеличить по крайней мере на 18 тысяч, что пополнение флота необходимо осуществить срочно, ибо подготовка моряков занимает не один месяц, что флот просто не может выйти в открытое море из-за отсутствия обученных экипажей. Гарднер, слывший ярым интервенционистом, был удовлетворен. Он заявил, что восхищается смелостью Франклина Рузвельта^{127}.

Еще в феврале 1916 года ушел в отставку военный министр Линдди Гаррисон, человек холерического темперамента, с которым Вильсон не согласился, когда тот предложил ввести обязательную воинскую повинность. В вашингтонских кругах среди возможных претендентов на вакантный пост называли и Рузвельта. Вильсон, однако, не счел возможным назначить на столь ответственное место молодого и еще недостаточно проверенного политика. Министром стал Ньютон Бейкер, мэр Кливленда, верный сторонник президента. Правда, сам Бейкер был удивлен сделанным ему предложением, заявив, что даже никогда не играл с оловянными солдатиками, но тем не менее охотно принял его. Слух же о возможном назначении военным министром Рузвельта в условиях мировой войны свидетельствовал о том, что его акции явно набирали всё большую цену.

Об этом же свидетельствовало появление во влиятельной газете «Уолл-стрит джорнэл» материала, в котором выдвигалось требование, чтобы Дэниелс был заменен его «динамичным заместителем»^{128}.

Росту популярности Рузвельта способствовали всё новые и новые выдвигаемые им инициативы. В 1917 году Рузвельт предложил два крупных плана — строительства небольших кораблей, способных вести борьбу с германскими субмаринами, и создания минного пояса в Северном море. Оба проекта были приняты и реализованы, хотя на бюрократическое согласование второго из них ушло немало времени, так что реально это весьма дорогое предприятие, обошедшееся в 80 миллионов долларов, было осуществлено лишь частично (общая его стоимость должна была составлять около полумиллиарда долларов) только к окончанию войны^{129}. В Северном море было установлено более 80 тысяч мин, а на американских верфях построена целая армада юрких противолодочных судов.

Кипучая натура Рузвельта не терпела бездеятельности, выжидания. Он с энтузиазмом принимался за реализацию планов, которые на поверку часто оказывались утопическими или просто авантюрными. Однажды к нему прорвался некий изобретатель, который заявил, что создал заменитель бензина стоимостью всего два цента за галлон (примерно 3,8 литра). Рузвельт доложил Дэниелсу: «Шеф, это дело стоит попробовать». Не в силах остановить ретивого заместителя, министр, убежденный, что речь идет о фантастической затее, не возражал. Рузвельт потратил министерские средства, массу времени, своего и сотрудников, на проведение экспериментов только для того, чтобы убедиться в справедливости мнения начальника. Изобретатель оказался полусумасшедшим фанатиком^{130}.

Рузвельта тянуло на Европейский континент, где продолжалась затяжная и изнурительная война, перешедшая из фазы активных действий в позиционную. «На Западном фронте без перемен» — это название знаменитого романа Эриха Марии Ремарка полностью отражало то, что происходило на войне. Лишь иногда предпринимались попытки наступления, которые захлебывались и приносили новые тысячи жертв. Вводимые в действие новые виды вооружений — танки, самолеты, отравляющие вещества — только многократно увеличивали число погибших и искалеченных, но не вели к решающим победам ни одной, ни другой стороны.