Читаем Франклин Рузвельт полностью

Первый этап наступил сравнительно скоро. На президентских выборах 1909 года Республиканская партия поддержала не Теодора Рузвельта (сочли, что двух четырехлетних сроков в Белом доме ему достаточно), а Уильяма Говарда Тафта по прозвищу Большой Билл. Избрание Тафта, с одной стороны, несколько осложнило карьерные перспективы Франклина, так как в подсознании всех, с кем он имел дело, маячила фигура могущественного родственника, превратившегося теперь, правда, ненадолго, в отставного политика. С другой стороны, избирательные возможности стали более ясными, ибо, будучи сторонником Демократической партии, Франклин так или иначе должен был вступать в споры, а возможно, и в острые конфликты с республиканцами. В самой же Демократической партии укрепилось прогрессистское крыло, которое смотрело благосклонно на молодого, но многообещающего юриста.

Вскоре после того как президентом стал Тафт, подошло время выборов в сенат штата Нью-Йорк. Мёрфи и другие деятели Таммани-холла, посовещавшись, решили предложить 28-летнему Франклину Рузвельту баллотироваться от Демократической партии в одном из сельских округов, где с давних времен побеждали республиканцы. Собственно говоря, они считали этот крохотный округ в нью-йоркском аптауне, как традиционно именовалась глухая провинция штата (графства Колумбия[6], Датчес и Путнам), провальным, безнадежным для своей партии. Чем черт не шутит, рассуждали они, вдруг фамилия Рузвельт сможет изменить ситуацию. При этом учитывалось, что именно в графстве Датчес находилась родина Франклина — Гайд-Парк.

В соседнем штате Нью-Джерси в это время выдвинул свою кандидатуру на пост губернатора один из демократических прогрессистов Вудро Вильсон — профессор истории здешнего славного Принстонского университета, человек уже немолодой (ему было 54 года), вроде бы совершенно не искушенный в политике, но твердо отстаивавший свои принципы на основе исторического опыта. Несмотря на хорошо известные недостатки этой кандидатуры, в частности «профессорство», к которому в Америке относились со смесью почтения и подозрения, Вильсону предсказывали победу. Может быть, и Рузвельту, который был вдвое младше Вильсона, удастся «проскочить» в нью-йоркский сенат?

Собственно говоря, выдвижение его кандидатуры произошло почти случайно. В юридическую контору, где работал Франк, заехал землевладелец из Датчеса, а по совместительству прокурор графства Джон Мак, чтобы оформить какие-то бумаги, и разговорился с Рузвельтом. Тот произвел на богача, чиновника и активиста Демократической партии благоприятное впечатление. Почти сразу (правда, после консультации с Таммани-холлом) последовало предложение попытать счастья на выборах в легислатуру[7] штата. События развивались стремительно. Рузвельт побывал в избирательном округе, на дельцов которого, помимо бесспорного личного обаяния Франка, произвели впечатление его фамилия и возможность, как они полагали, получить в избирательный фонд немалую сумму.

Рузвельт встретился с боссом демократов в избирательном округе Эдом Пёркмнсом, который его поддержал, но скорее всего просто для испытания молодого претендента заявил, что тот должен заручиться согласием одного из членов партийного комитета, который был по профессии рабочим-маляром. Франклин должен был продемонстрировать, как он сможет привлечь на свою сторону человека, стоящего значительно ниже на социальной лестнице.

Последовавшую затем сцену Т. Морган считает самой значительной во всей политической карьере Рузвельта^{81}. Он, безусловно, сильно преувеличивает, но сцена эта действительно свидетельствовала о том, что Рузвельт-аристократ, Рузвельт-студент, Рузвельт-юрист всерьез начал превращаться в Рузвельта-политика.

Дело происходило так. Собрав предварительную информацию, Франклин отправился в дом, где в это время работал маляр Томас Леонард. Получив от хозяйки дома разрешение поговорить с ним, Франклин приветствовал: «Здравствуй, Том». Собеседник вежливо ответил: «Как вы поживаете, мистер Рузвельт?» — «Нет, называй меня Франклином, — услышал рабочий в ответ. — Ведь я называю тебя Томом». Этим жестом, а затем и доверительностью просьбы симпатия рабочего была завоевана, и он обещал поддержать кандидатуру Рузвельта на предстоявшем собрании в ратуше Гайд-Парка.

Так Рузвельт буквально с ходу начал учиться правильному тону в общении с людьми различного социального положения, верований, пристрастий и вкусов. Он понял: главное для завоевания доверия — демонстративное равенство, доверительность и простота в общении. Во имя политической карьеры необходимо было отказаться от высокомерия и снобизма, надо было играть с избирателями на равных. И чем искреннее это будет или, по крайней мере, будет казаться, чем правдивее будут звучать произносимые слова, тем вероятнее успех.