Читаем Формула любви полностью

Юджин лежал в кровати и смотрел в потолок. Его губы расплылись в улыбке, чего с ними давно не происходило. Он думал, что его губы забыли, как складываться в улыбку, но подсознание поспешило на помощь. В эту ночь Юджин так и не закрыл глаза, слишком взволнованный всем, что произошло накануне. Или все же задремал?

Наверняка, потому что иначе откуда бы взяться видению — экран кинотеатра, на экране Марта в черном монашеском платье поет его голосом «Аве Мария». А в следующих кадрах она под монастырской стеной предавалась любви с каким-то красавчиком: мелькали ее белая попка, стройные бедра, а мужская рука разминала ее груди… Юджин едва не умер там, в зале, когда увидел то, чего наяву не видел никогда, но он заставил себя досмотреть до конца. А когда утром встретил Марту, то снова согласился петь за нее в другом фильме, понимая, что иного пути на сцену у него просто нет.

Самое странное, Юджин не чувствовал к Марте отвращения из-за увиденного. Это работа, позволяющая девушке без средств осуществить свою мечту. Юджин не сомневался, что в один прекрасный день его подруга оставит порнокино.

— Знаешь, — однажды сказала ему Марта, — если я не смогу пробиться в настоящее кино, то открою на все заработанные деньги дом моделей. У меня есть к этому делу талант. Между прочим, это красное платье, что сейчас на мне, я сама смастерила. — И она залилась низким, хрипловатым, чувственным смехом. — Одна линия моих моделей будет называться «Одежда для хорошей девочки», а вторая — «Одежда для дрянной девчонки». Как ты думаешь, на чем я больше заработаю?

— По-моему, на второй.

— Мне тоже так кажется.

Но Марте не пришлось стать кутюрье. Впрочем, она продала свою идею, и недешево, подруге. А на вырученные деньги отправилась покорять, уже состоявшись как актриса в Англии, Голливуд… Марта Зильберг никак не могла уняться.

Юджин вспомнил, как начинался день его свадьбы. Прилив энергии удивил его самого, уже давно он не ощущал такого жара в груди, удары сердца стали чаще. Бумаги Юджин приготовил накануне, они были в полном порядке и лежали аккуратной стопочкой на письменном столе. Знакомый священник обещал прибыть прямо в дом Юджина и совершить обряд по ускоренной программе. Конечно, можно было бы поехать в церковь, по это привлекло бы ненужное внимание. Газеты и без того пронюхали о неординарном событии и выплеснули на свои полосы много мусора. Но Юджин, вкусивший в свое время славы, знал: ажиотаж утихнет быстро, если не давать больше никакого повода. И он не даст. Бесс наверняка поддержит его.

Бесс… Юджин закрыл глаза. Слава Богу, теперь он может выбросить из головы все тревожные мысли, сосредоточиться только на приятном: он станет помогать ей и заниматься выведением роз, от которых глаза ее загорятся восторгом.

В свадебное утро его ждал в шкафу классический черный смокинг, Юджин не надевал ничего подобного давно, с тех пор как заболел… Он заказал новый, дорогой, прекрасного кроя, и надеялся, что Бесс оценит свадебный костюм жениха по достоинству.

Жених! Женихом он был вчера, а теперь он муж. Юджин улыбнулся и сел в постели. Потом скользнул в кресло и подкатил к окну. Садовник уже склонился над розами — цветы надо было срезать ранним утром, чтобы свежий аромат разбудил молодую жену мистера Макфайра.

Да, Бесс была великолепна в своем красном платье, самая красивая невеста на земле. Его невеста!

Юджин засмеялся. А что, действительно его! По той пьесе, которую они договорились сыграть, Бесс Раффлз его самая настоящая невеста. А он ее самый настоящий жених.

Юджин подъехал к столу, где лежали бумаги, в том числе и копия его завещания, по которому абсолютно все принадлежащее Юджину Макфайру отходит к Бесс Раффлз. Она наследует поместье с домом и всем его содержимым, права на переиздания его дисков, кассет, пластинок, ценные бумаги, акции табачных компаний, которыми он владеет.

Он улыбнулся — каким сюрпризом для Бесс окажется то, что в табачных компаниях, владеющих «конюшнями» «Формулы-1», есть и его деньги, причем немалые. А значит, «Формулой» она сможет управлять!

Бесс обрадуется.

Внезапно радость, от которой распирало грудь Юджина, сменилась тоской.

И она уедет?

Печаль не отпускала. О, не надо, у меня на это нет никакого права, сказал себе Юджин. Я не потерплю, чтобы Бесс из жалости хоть на день осталась сидеть подле меня. Я сам отправлю ее в Штаты.

Стоп, стоп! — одернул себя Юджин. Никаких чувств, в деловых отношениях это лишнее. По контракту, который мы с Бесс подписали, она обязана проверять мое состояние, не более того. Я сам предложил этот пункт.

Юджин наблюдал, как утренний свет медленно проникает в комнату, слишком хорошо знакомую. Но сегодня она наполнялась светом чересчур медленно, показалось ему. Вчера, в предощущении свадьбы — странного для него шага, светало слишком быстро, а ему хотелось, чтобы медленнее, чтобы опасный миг оттянулся. Но Роберт был пунктуален как часы и вчера явился минута в минуту. Деловито прошагал к пациенту и приготовил шприц.

— Ну как, Юджин? Ты готов?

— Да, конечно.

— Волнуешься?

— Пожалуй. От тебя не скроешь.