— Помощь, которую я могу оказать, ничего не стоит. Поэтому я предпочел бы не обременять вас ею, несмотря на всю вашу настойчивость.

— Мне лучше знать, чего она стоит.

— Нет, я серьезно. Нет необходимости направлять всю мощь Империи на сокрушение этого мира пигмеев.

— Почему нет? — Глаза Риоза жестко блеснули. — Нет, оставайтесь на месте. Я скажу, когда вы сможете уйти. Почему нет? Вы не правы, нельзя недооценивать такого врага.

Патриций, — продолжал он неохотно, — я потерял один корабль, когда возвращался обратно. У меня нет доказательств, что он попал в руки Фонда, но мы до сих пор не можем его обнаружить. Если бы это был просто несчастный случай, то его обломки можно было бы отыскать. Это — незначительная потеря, совсем ничтожная, но она может означать, что Фонд уже начал военные действия. Такая самоуверенность и пренебрежение к последствиям наводят на мысль, что в их арсенале может быть оружие, о котором я ничего не знаю. Вы бы мне очень помогли, если бы ответили на несколько вопросов. Какова их военная мощь?

— Не имею ни малейшего представления.

— Тогда объясните, как вы это понимаете. Почему вы говорите, что Империя не сможет победить ничтожного врага?

Сайвенянин снова сел и отвел взгляд в сторону:

— Потому, что я верю в принципы психоистории. Это странная наука. Она достигла математического совершенства, благодаря Хэри Селдону, и умерла вместе с ним, потому что с тех пор нет способных разобраться во всех ее сложностях. Но даже за такой короткий период она проявила себя как самый властный из всех существующих инструментов изучения человечества. Она не может предсказать действие отдельных личностей, но с помощью математического анализа и экстраполяции она способна руководить и предсказывать действия групп людей.

— Значит…

— Именно психоисторию Селдон и его группа применили в полной мере при основании Фонда. Место, время и условия математически просчитаны, и поэтому развитие новой Империи необратимо.

Риоз сказал раздраженно:

— Вы хотите сказать, он уже предсказал, что я буду атаковать Фонд и проиграю эту битву по такой-то причине? Вы хотите сказать, что я, как безмозглый робот, следую по заданному пути к разрушению?

— Нет, — холодно ответил Патриций. — Я уже сказал, что эта наука не рассматривает действий Индивидуума. Поле ее шире такого предвидения.

— Тогда мы крепко связаны руками Богини Исторической Необходимости.

— Психоисторической Необходимости, — мягко поправил Барр.

— А если я использую свою прерогативу свободной воли? А если я буду атаковать в следующем году или не буду делать этого вообще? Как сговорчива Богиня? Как щедра?

Барр пожал плечами:

— Атакуй или нет, одним кораблем или всей силой Империи, военным или экономическим давлением, честным путем объявления войны или предательской засадой. Делайте что хотите по своей воле, но вы все равно проиграете.

— Из-за призрака Хэри Селдона?

— Из-за математики человеческого поведения, которая не может быть ни приостановлена, ни повернута вспять, ни задержана.

Они пристально смотрели друг другу в глаза, пока Генерал не отступил.

Он сказал просто:

— Я принимаю этот вызов: призрак против живой воли.

4. Император

Клеон II был властелином Вселенной. Он страдал неизвестным тяжелым недугом. Странно, но эти два взаимоисключающих факта были совместимы. И таких случаев в человеческой истории великое множество.

Клеону II не было никакого дела до этих случаев. Размышления над длинным перечнем подобных фактов ни на йоту не уменьшают собственных страданий. Его согревала лишь мысль, что его прадед был предводителем пиратов на планете величиной с песчинку, а он проводил время во Дворце удовольствий Амменетика Великого, будучи прямым наследником Властителей Галактики, простирающейся в необозримое прошлое. Усилиями его отца Стэннела VI были закрыты всевозможные пути для недовольства, Галактика процветала, и, как следствие, ни одно облако восстания в течение 25 лет правления не затмевало его сверкающую славу. Но все же положение вещей его беспокоило.