— Сделать собственные выводы, конечно же. — Пальцы Форелла снова тихо застучали по столу. — Этот парень — военный лидер Империи. Его попытки произвести впечатление незначительного отпрыска королевской знати с какой-то звезды на Периферии лишь убеждают, что он специально пытался ввести нас в заблуждение. Он тщательно скрывает свои намерения. Сопоставьте его ремесло и тот факт, что Империя однажды, еще при жизни моего отца, пыталась напасть на нас. А теперь их мощь еще страшнее. Та первая атака провалилась. Сомневаюсь, что Империя простила нам это.

— В твоих словах нет ничего, в чем можно быть уверенным. Ты ничего не скрываешь? — настороженно спросил четвертый.

Форелл спокойно ответил:

— Мне нет смысла что-то скрывать. Здесь не может быть и речи о конкуренции между нами. Нам надо держаться вместе, хотим мы этого или нет.

— Патриотизм? — В тонком голосе третьего прозвучала издевка.

— К черту патриотизм, — спокойно сказал Форелл. — Вы думаете, я бы потратил хоть два атомных заряда для того, чтобы приблизить эту нашу Вторую Империю? Или рискнул хоть одной торговой сделкой, чтобы проложить ей дорогу? Но неужели вы полагаете, что, завоевав нас, старая Империя позволит развивать дело мне или вам? Если Империя победит, найдется немало охотников поживиться, как воронье падалью, тем, что от нас остается.

— Как будто от нас много осталось, — мрачно добавил четвертый.

Сердито качнувшись на стуле, второй прервал свое молчание:

— Зачем так говорить? Империя не может нас победить. Мы в любом случае создадим вторую Империю — это доказано Селдоном. Это просто очередной кризис. Три таких мы уже пережили.

— Да, лишь очередной кризис, — задумчиво сказал Форелл. — Но в первых двух случаях нами руководил Сэлвор Хардин, в третий раз это был Хобер Мэллоу, а кто сейчас?

Он угрюмо посмотрел на остальных и продолжил:

— Законы психоистории Сэлдона, на которые так удобно ссылаться в своих действиях, требуют, все-таки, какой-то инициативы со стороны людей Фонда. Законы Селдона помогают тому, кто сам не сидит сложа руки.

— У каждого времени — свои герои. Вот тебе еще одна пословица, — сказал третий.

— На это не надо целиком рассчитывать, — проворчал Форелл. — Я это представляю себе так: если это четвертый кризис, Селдон его предвидел. Таким образом, выход существует. Надо только найти его. Сейчас Империя сильнее нас, и так было всегда. Но теперь существует реальная угроза прямого нападения, Имперские силы представляют огромную опасность. Значит, этот кризис, как и все предыдущие, может быть преодолен не с помощью силы, а иным способом. Мы должны найти слабую сторону противника и там нанести удар.

— И где же эта слабая сторона? — иронично спросил четвертый. — Ты что, хочешь потереотезировать?

— Нет. Я веду к тому, что наши великие лидеры прошлого всегда находили уязвимые места своих врагов и метили точно в цель, но сейчас…

В его голосе прозвучала безнадежность. Повисла пауза, и никто не отваживался ее нарушить.

Потом четвертый сказал:

— Нам нужны свои разведчики.

Форелл нетерпеливо повернулся к нему:

— Верно. Я не знаю, когда Империя нападет. Может, еще есть время.

— Хобер Мэллоу всегда сам проникал во владения Империи, — намекнул второй.

Но Форелл покачал головой:

— Не надо так прямолинейно. Мы уже далеко не молоды, а бюрократия и управление окончательно поглотили нас. Нам нужны люди молодые и деятельные.

— Независимые торговцы? — спросил четвертый.

Форелл кивнул и прошептал:

— Если еще есть время…

3. Призрак

Бел Риоз прекратил раздраженно мерять шагами комнату и с надеждой взглянул на вошедшего адъютанта:

— Никаких известий о «Сверхновой»?

— Никаких. Поисковая группа прочесала все окрестное пространство, но приборы ничего не обнаружили. Командующий Юм доложил, что Флот готов к немедленному массированному удару.

Генерал покачал головой:

— Нет, из-за патрульного корабля… Пока еще рано. Скажи ему — удвоить… Нет, подожди. Я напишу приказ. Зашифруй и передай плотным лучом.

Он говорил и писал одновременно, потом подал бумагу ожидающему офицеру.

— Сайвенянин уже здесь?

— Нет еще.

— Проследи, чтобы его привели сюда, как только появится.

Адъютант четко отдал честь и вышел. Риоз снова стал раздраженно ходить по комнате.

Когда дверь снова открылась, на пороге появился Дасем Барр. Медленно следуя за охранником, он вошел в ослепительно яркую комнату, потолок которой был отделан под стереоскопическую модель Галактики. Посередине комнаты стоял Бел Риоз:

— Добрый день, Патриций. — Генерал ногой подвинул стул и подал знак адъютанту — не беспокоить его ни при каких обстоятельствах.

Он стоял перед сайвенянином, расставив ноги, заложив руки за спину, и медленно покачивался с пятки на носок. Потом отрывисто спросил:

— Верны ли вы Императору, Патриций?

Барр, который до того хранил безразличное молчание, поморщился и уклончиво ответил:

— У меня нет причин любить Имперскую власть.

— Но это не значит, что вы можете ее предать.

— Верно. Но даже не предавая, я вовсе не обязан активно помогать ей.