Торан покачал головой.

— А что говорят о нем?

— Да всякое. Рассказывают, что он побеждает в самых невероятных ситуациях. Слухи могут быть, конечно, преувеличены, но в любом случае было бы интересно познакомиться с ним. Редкий человек с большими способностями и большими амбициями может не верить в Хэри Селдона и его законы психоистории. Мы могли бы поддерживать это неверие. И он бы начал.

— И Фонд выиграл бы.

— Да, но это необязательно будет легко. Может, это и будет кризис, и мы сможем воспользоваться его преимуществами, чтобы пойти на компромисс с деспотами из Фонда. В худшем случае, они надолго забудут о нас, и мы сможем строить дальнейшие планы.

— Что ты думаешь, Тори?

Торан слабо улыбнулся и дернул себя за карий завиток, упавший ему на глаза.

— То, как он это описывает, выглядит логично, но кто же этот Мул? Что ты знаешь о нем, Ранду?

— Пока ничего. Для этого мы можем использовать тебя, Торан. И твою жену, если она захочет. Мы уже говорили об этом, твой отец и я. Мы тщательно все обсудили.

— Каким образом, Ранду? Чего вы хотите он нас? — Молодой человек бросил быстрый вопрошающий взгляд на жену.

— У вас был медовый месяц?

— Ммм, да… если назвать путешествие из Фонда медовым месяцем.

— Как насчет чего-нибудь получше на Калгане? Это субтропики, пляжи, водные виды спорта, охота на птиц — как раз для отдыха. Это около семи тысяч парсеков — не так уж и далеко.

— А что на Калгане?

— Мул. Его люди, по крайней мере. Он занял его в прошлом месяце, без боя, хотя военный правитель Калгана передал по радио угрозу превратить планету в ионную пыль, прежде чем оставит ее.

— И где теперь военный правитель?

— Нигде, — сказал Ранду, пожав плечами. — Что скажешь?

— Что нам надо будет делать?

— Не знаю. Фрэн и я старики, мы — провинциалы. Почти все торговцы с Гавена провинциалы. Даже ты так говоришь. Наша торговля очень ограничена, и мы — не Галактические скитальцы, как наши предки. Заткнись, Фрэн! Но вы знаете Галактику. Бэйта, к тому же, говорит с красивым акцентом Фонда. Нам хотелось бы узнать лишь то, что вы сможете выведать. Если вы заведете связи… Впрочем, мы этого и не ждем. Предположим, вы все обдумаете. Вы можете встретиться со всей группой, если захотите… но нет, не раньше будущей недели. Вам нужно время, чтобы отдышаться.

Воцарилась тишина, а потом Фрэн завопил:

— Кто еще хочет выпить? Я имею в виду, кроме меня?

12. Капитан и Мэр

Капитан Хан Притчер не привык к окружившей его роскоши, но тем не менее, она произвела на него впечатление. Самоанализ, как нечто абстрактное, приводил его в уныние — как и любая философия или метафизика, не связанная напрямую с его работой. Это помогало.

Его работа в основном заключалась в том, что Военное Ведомство называет «разведкой» и «слежкой». И к сожалению, несмотря на назойливую телевизионную болтовню, «разведка», «шпионаж» и «слежка» являются по своему характеру грязной работой постоянного предательства и торговли убеждениями. Общество оправдывает ее, если она ведется в «интересах государства». Но философия, казалось, всегда приводила Капитана Притчера к убеждению, что по такому святому поводу общество в целом всегда быстрее успокаивается, чем совесть отдельного индивидуума. Он боялся философии.

А сейчас, в роскошной приемной Мэра, его мысли невольно снова обратились к себе.

Постоянно кто-нибудь опережал его в повышении — даже не обладавшие такими способностями, как он, — и казалось, именно это им и помогает. Он выдержал нескончаемый поток нареканий и дисциплинарных взысканий и пережил все с честью. И упрямо придерживался убеждения, что несоблюдение субординации во имя этого святого «интереса государства» еще будет когда-нибудь наказано.

Итак, он был здесь, в приемной Мэра, с пятью солдатами почетного караула и с предчувствием военного трибунала.

Тяжелые мраморные двери бесшумно распахнулись, открывая атласные стены, красное пластиковое ковровое покрытие и еще одни мраморные двери, покрытые металлом с внутренней стороны. Два чиновника, одетые в строгие прямые костюмы по моде трехсотлетней давности, вышли из дверей и провозгласили:

— Аудиенция Капитану Хану Притчеру из Службы Информации.

Они отступили в церемониальном поклоне, а капитан прошел вперед. Его эскорт остался у внешних дверей, а он вошел во внутренние.

По другую их сторону в огромной комнате, до странности простой, за большим столом, до странности угловатым, сидел маленький человечек, почти потерявшийся в этой необъятности.

Мэр Индбур — третий, носящий это имя по прямой, — был внуком первого Индбура, жестокого и выдающегося, продемонстрировавшего свои лучшие качества, эффективно захватив власть. Подобные впечатляющие действия были возможны лишь после его указания положить конец последним смехотворным рудимента свободных выборов. И при еще одной, более достойной способности: установить относительно спокойное правление.

Индбур был также сыном второго Индбура, ставшим Мэром Фонда, получившим это название по праву наследования. Тот лишь наполовину был сыном своего отца, потому что его едва ли можно было назвать жестоким.