Читаем Флэшбэк полностью

Я едва успел забраться в горячую ванну, держа в руке стакан, наполненный «Снегами Килиманджаро», когда раздался телефонный звонок. Я набрал в грудь воздуха и заорал что было сил:

— Слушаю! Я в ванной!

Мой вопль, видимо, достиг компа, поскольку над головой раздался голос Саркисяна. Голос был несколько странным, словно Дуг задыхался от ярости.

— Оуэн? Ах ты… — Он расхохотался. — Чем ты приклеил этого придурка?

— Кажется, «Гамма-НХ»…— удивленно ответил я. — А что?

— Идиот… Уже шесть лет, как никто не производит растворителя для этой дряни!

— А!

— Пришлось вырезать куски труб, чтобы забрать парня с собой.

— Ну, тогда что ты ко мне пристал? — Я сделал глоток из бокала, так, чтобы Дуг это услышал.

— Пришлось отшлифовать края, так, чтобы парень не смог себе повредить, хотя ты здорово его отделал, он ни на что уже не годен.

— Спасибо…

— Не в том дело! Кретин… Скажи, как ему отлить? Он себе штаны расстегнуть не может…

Я немного подумал.

— Ну так разденьте его догола, — предложил я. — Только смотрите, чтобы он не прищемил себе…

— Ладно, ладно! — прервал он меня. — Не начинай сначала свой цирк…

— Если уж зашла речь о цирке, — рявкнул я, — то у тебя сейчас есть в распоряжении идеальный клакер для твоих с Ником выступлений! Самый лучший!

— Оуэн… — В голосе Дуга прозвучало сочувствие. — Если бы ты был настолько же богат, насколько глуп…

Он отключился, а я лег поудобнее и погрузился в размышления над последней фразой. Я продумал все, абсолютно все варианты, но у меня все равно получалось, что я невероятно беден. Когда на дне стакана отразился свет потолочной лампы, я отказался от умственной гимнастики и начал было набирать номер Пимы, но в конце концов передумал. Что-то, не знаю, что именно, не позволило мне отменить тревогу и вернуть семью домой. Это «что-то» точно так же велело мне отложить до завтра разговор с Гайлордом. С неизвестным я никогда не боролся. Я покормил Фебу, и мы пошли спать.

* * *

Без четверти десять, еще не до конца проснувшись, я позвонил Гайлорду, коротко сообщил, что он может больше не скрываться, и договорился о встрече через час в издательстве. Феба вытащила меня на прогулку, хотя прекрасно могла сама выйти в сад, нашла палку и заставила меня ее бросать. Кидая палку, я размышлял о том, не кажется ли ей, будто это я сам обожаю подобное до потери пульса. Более глубинный анализ данного вопроса я решил провести несколько позже. Вернувшись домой, я записал короткое сообщение для Пимы, велел компу передать его по известному ему номеру и поехал к Гайлорду.

На этот раз швейцар бросился прямо под колеса «бастаада», пытаясь раньше меня открыть дверцу автомобиля. Потом он пошел впереди меня, чуть ли не пятясь задом, и если бы было нужно — раздвигал бы передо мной воздух. Идя следом за ним, я думал о том, приведет ли Гайлорд ко мне ту чертовски симпатичную служительницу лотереи, но он то ли забыл, то ли не настолько меня ценил, то ли просто обладал чувством такта. Во всяком случае, ее не было. Зато передо мной открывались все двери, так что до шефа я добрался, почти не замедляя шага, разве что постоял несколько секунд в лифте. Ричмонд Марк Гайлорд ждал меня в дверях того же самого кабинета, в котором мы с ним познакомились. Он молча показал мне на кресло, а потом поднял палец, словно предупреждая меня о возможном подслушивании, и крадучись подошел к бару. Заинтригованный, я наблюдал за ним — он медленно достал граненую бутылку из черного стекла и, держа ее в ладонях, будто взведенную гранату, поднес к столику, приподняв на уровень моих глаз. Этикетка была величиной с почтовую марку, белая, с едва видимой выдавленной надписью и… все. Ричмонд напряженно вглядывался в меня, словно на финише ежегодного забега иноходцев в Цвербреме. Я несколько раз причмокнул. — В мире известно всего шесть зарегистрированных и застрахованных бутылок этого напитка. Так называемый «Белый Коньяк К», редчайший коньяк в мире, настолько редкий, что некоторые знатоки вообще сомневаются в его существовании, и почти все считают, что его вкус вовсе не столь восхитителен, как о том говорят. Естественно, никто из них не пробовал этого императорского напитка…

Р.-М. Гайлорд укоризненно покачал головой, небрежным движением поставил бутылку на стол и принес рюмки. Сев в кресло, он схватил свою авторучку и несколько раз подбросил ее в воздух.

— Тада сказала мне, что хотела предложить тебе место бармена, но у нее есть склонность к преувеличениям. Я же, в свою очередь, знал, что ты безжалостен и почти не способен чувствовать, но то, что ты со мной только что сделал… — Он снова неодобрительно покачал головой.

— Покушавшиеся уже под замком, — сказал я. — Вчера их поймали…

— И кто это был? — поинтересовался он, срывая с пробки черную пленку.

Я, сам того не сознавая, напряженно следил за его движениями.

— Новая семья, только начала раскручиваться. Ты им мешал. Банальная история.

— Банальная… — он затаил дыхание, вытаскивая пробку из бутылки, — но полиция опозорилась.