Читаем Флэшбэк полностью

Выбежав по короткой крутой эстакаде на тротуар, я выскочил на мостовую; темно-зеленый «неймак» сворачивал налево, а его водитель настолько владел собой, что даже шины не взвизгнули. Добежав до «бастаада», я вскочил в машину и тронулся с места, а через несколько метров, воспользовавшись небольшим промежутком в потоке автомобилей, развернулся и помчался в погоню за «неймаком». На двух первых перекрестках мне везло, удалось проскочить на полной скорости на зеленый свет. Еще через километр я увидел массивный зад преследуемой машины и тоже сбавил ход. В то же мгновение зазвонил телефон. Я переждал десяток звонков и отключил его. «Неймак» в потоке других машин двигался в сторону спортивного комплекса, оставшегося после олимпиады шестилетней давности. С одной стороны это было хорошо — на почти всегда пустых улицах меньше было риска подвергнуть опасности случайных прохожих, с другой — я почти не был знаком с этим районом, а на его безлюдных дорогах меня очень легко было обнаружить. Я вывел на экран монитора план комплекса и несколько минут пытался его запомнить, когда водитель в белой рубашке рванулся вперед на красный свет, совершенно не заботясь о состоянии протектора. Я выскочил из ряда и продемонстрировал разозленным водителям, как нужно по-киношному проскакивать перекресток на красный. Не было смысла скрываться — «неймак» плавно вписался в поворот и исчез за длинной полосой чересчур разросшихся кустов, а когда я снова его увидел, у него уже было полтораста с лишним метров преимущества. Я понял, что не только мне известны мастерские, где за небольшие деньги можно весьма неплохо дооборудовать автомобиль. Может быть, водитель «неймака» даже знал лучшие мастерские. «Бастаад» мчался на полной скорости по пустой центральной аллее, но блондин явно удалялся. Я вспомнил план городка, но не нашел никаких подходящих более коротких путей и продолжал мчаться вперед, в расчете на ошибку преследуемого. Набрав телефон Дуга, я крикнул в ответ на его холодное: «Слушаю?»:

— Заблокируй олимпийский городок с юга. Я там гонюсь за твоим шефом, на всех парах. Только быстро, а то у него хороший самокат.

Я положил трубку. «Неймак» удалялся от меня все дальше. Я выхватил из-под сиденья «элефант» и дважды выстрелил, стараясь не попасть в зад преследуемого автомобиля. Реакция его была стандартной — он свернул в первую поперечную улицу. Я выиграл на рискованном повороте несколько метров, мы пронеслись мимо какой-то незаконченной стройки и устремились в сторону площади Единства. Когда мой «бастаад» выскочил на покрывавшую площадь мелкую брусчатку, «неймак» как раз исчезал за памятником. Я затормозил и, отбросив «элефант», сжал в руке «биффакс». «Неймак» мог быстро вернуться тем же путем или, объехав вокруг памятника, попытаться скрыться по другой из соединявшихся с площадью дорог. Обе находились под моим контролем. Водитель «неймака» не спешил, возможно, он понял, что совершил ошибку. Я взялся за ручку дверцы, но выходить пока не стал, лишь посмотрел на памятник. Год назад я провел возле него два часа, гуляя с Филом. Памятник представлял собой пирамиду из труб, увенчанную копией Сфинкса из Гизы; и именно трубы являлись главной достопримечательностью этого места. Они походили на несколько десятков переплетенных друг с другом выжатых тюбиков из-под зубной пасты. Некоторые из них пронизывали пирамиду насквозь, другие, снабженные системой призм, демонстрировали виды с самых разных сторон, некоторые были попросту зеркалами, а еще некоторые показывали стоявшего рядом человека. Проходя перед отверстиями труб, можно было увидеть сначала небо, потом себя, потом фрагмент пейзажа с другой стороны Сфинкса, потом идущего впереди и так далее. В данной ситуации мне это было отнюдь не на пользу, я не мог быть уверен, не пошлет ли преследуемый мне пулю прямо через трубу или, видя, где я не нахожусь, не выскочит ли из-за угла, чтобы сделать то же самое. Судя по всему, мне оставалось лишь одно…