Читаем Фиолетовое пламя полностью

Его ладонь, бесконечно нежная, ласковая, лежала на ее лице. Она хотела отвести глаза, но не могла. Свободной рукой Рейз тихонько отнял у нее простыню, в которую она так отчаянно вцепилась, и откинул ее в сторону. Грейс не могла пошевелиться.

Взгляд Рейза, нежный, настойчивый, скользнул по ее груди, и вниз, вдоль тела, и еще ниже — к ее обнаженным ногам. Губы его приоткрылись, грудь тяжело вздымалась.

Рука скользнула с ее щеки на шею, точно легкое, еле слышное дуновение ветерка. Грейс вся горела, кожу ее жгло и покалывало. Сладостное, жаркое томление охватило ее — напряженное, пульсирующее. Пальцы Рейза едва касались ее шеи. Глаза Грейс сами собой закрылись, ресницы нежной тенью опустились на щеки, голова запрокинулась. Он чуть тронул ямку у ключицы.

— Такая прекрасная, — прошептал он. — Такая нежная! Грейс, я хочу, чтобы для тебя это стало праздником, чудом!

Она слышала его слова, но не открыла глаз — то ли от страха, то ли оттого, что восхитительное касание его пальцев уносило ее куда-то вдаль. Рука Рейза спустилась ниже, коснулась ключицы, поглаживая ласково, трепетно… Грейс замерла, пальцы его раздвинулись на нежной округлости грудей.

Грейс прерывисто вздохнула, а Рейз легонько, точно поддразнивая, начал пощипывать ее соски. Она слышала его дыхание. Пальцы его гладили ее грудь, и вдруг она ощутила один из них под самым соском: легонько нажимая, он двигался взад и вперед. Сосок отвердел, напрягся, точно пытаясь вырваться из-под стесняющей его ткани рубашки.

— Грейс, — прошептал он и потянул за бретельки. Она тотчас же открыла глаза. Он осторожно стягивал с ее плеч обшитые кружевами ленточки. Медленно спустил рубашку, следя, как из-под ткани появляется нежная, сияющая белизной грудь. Трепетно, почти благоговейно, коснулся ее руками, затем сжал в ладонях.

— Чудо! — прошептал он. — Грейс, я так мечтал об этом… Она застонала, когда Рейз, приподнимая ее, склонился к ней лицом. Кончиком языка он быстро провел по набухшему соску. Грейс вскрикнула, запрокинув голову. Он ласкал ее неторопливо, искусно, возбуждающе. Язык его то скользил, то подрагивал, взлетая над ее грудью и вновь опускаясь. Потом он втянул в рот весь сосок целиком, всасывая и потягивая его.

Грейс забыла обо всем на свете. Сознание исчезло, все смешалось. Она испытывала необычайное наслаждение, чистейшее, упоительное наслаждение. Голова ее безвольно раскачивалась. Рейз втягивал ее сосок, то сильно, то нежно сжимая его губами. В ушах ее звучали мучительные постанывания; она не сразу поняла, что это стонет она сама.

Рука его медленно, томительно спускалась все ниже, задерживаясь на гибкой талии, на плавной округлости бедер, на мягком изгибе живота. Пальцы его проникли в гущу крутых завитков. Грейс услышала собственный вскрик. А он уже касался ее влажного, горячего лона, пробираясь в потайные глубины ее тела, ласково поглаживая. Грейс судорожно вцепилась в уголки подушки.

Рейз поднял голову, губами накрыв ее рот. Язык его страстно, стремительно раздвинул ее губы, жадно, с готовностью приоткрытые для него. Пальцы его ни на секунду не прекращали своего сладостного, томительного исследования.

— Прелесть моя, — вздохнул он, — ты такая горячая, ты ждешь меня!..

Палец его вошел в нее. Грейс охнула.

— Такая упругая, — хрипло простонал Рейз, чуть надавливая. — Но ты раскроешься для меня, ведь правда, Грейс? Для меня, любовь моя.

Грейс беспомощно металась по постели: волна, подхватившая ее, мощная, беспощадная, стремительно несла ее ввысь. Она почувствовала, как рот его оторвался от нее, и вскрикнула, не желая с этим смириться. Руки Рейза были уже под ней, они сжимали ей ягодицы, приподнимая ее. Она ощутила его дыхание, теплое, волнующее и влажное, и вслед за тем — его лицо возле налившегося соками, нежно-розового бутона ее лона. Глаза Грейс широко распахнулись. Она хотела воспротивиться, но голос отказывался ей повиноваться. Язык его коснулся самых укромных, интимных тайников ее тела и заскользил — медленно, томно.

Наволочка с треском разорвалась в ее руках. Вселенная сжималась, сжималась, сжималась — и вдруг взорвалась, вспыхнула, взметнувшись фейерверком, неистовым, ошеломляющим взрывом ощущений. Когда тьма, захлестнувшая Грейс, рассеялась, ее собственный крик наслаждения, постепенно слабеющий, все еще отдавался у нее в ушах.

Рейз был рядом. Он накрыл ее своим большим телом, сжимал в объятиях, рот его искал ее губы.

— Грейс, Грейс, — неистово шептал он.

Ощутив все его тело, она замерла, потрясенная. Она почувствовала его плоть между ними — горячую, твердую, огромную; это пугало и в то же время возбуждало ее.

— Грейс, не бойся, — шепнул он. Она вся сжалась.

— Любовь моя, раскройся для меня. Позволь мне войти… Она закрыла глаза. Каждый нерв, каждый мускул в ее теле напрягся.

Рейз медленно, не спеша входил в нее, затем замер,

— Грейс, радость моя, расслабься. Руки его едва касались ее тела, легкие, точно крылья бабочки, но эти нежные прикосновения обжигали кожу.

— Вот так, дорогая, вот так, — шептал он, осторожно двигаясь дальше.