Читаем Фиолетовое пламя полностью

Реакция его была мгновенной: он выругался и быстро зашагал по улице.

— Куда вы? — спросила Грейс с невинным видом, хотя прекрасно знала ответ.

Он хмуро взглянул на нее.

— Рейз, не сердитесь, — попросила она, стараясь не отставать от него. — Если вы все обдумаете, вы наверняка поймете, что я права. Существуют такие понятия, как закон и порядок. У нас есть правительство и демократия. Это дар, оставленный нам в наследство первыми колонистами.

Никакого ответа. Теперь они поднимались на холм, и он начал опережать ее. Грейс подхватила юбки и пошла быстрее.

— Разве негры не имеют права пользоваться благами демократии? Война закончилась, Рейз. Мы одна страна, одно правительство и один народ, с одним сводом законов! Но Форд пытается навязать городу свои собственные законы и свои собственные порядки! Это недопустимо! Его надо остановить!

Рейз взбежал по ступеням гостиницы «Силвер леди», Грейс — за ним.

— Если вы хорошенько об этом подумаете, — выпалила она наверху, с трудом переводя дыхание, — то признаете, что я права!

С грохотом распахнув дверь, Рейз прошел прямо к письменному столу. Вытащив из ящика револьвер, проверил, есть ли в нем патроны. У Грейс все сжалось внутри.

— Что вы делаете?! — закричала она. — Зачем вам оружие? Грейс ненавидела оружие и вообще любое насилие.

— А вы считаете, что я должен выступить против Форда безоружным? — спросил Рейз угрюмо. — Вы, видно, чего-то недодумали.

— Но я не хотела… насилие порождает насилие! Он шагнул к двери:

— Слишком поздно, Грейси. Она бросилась за ним:

— Рейз, если вы будете угрожать Форду пистолетом…

— Идите домой, Грейс, — сказал он сурово, с горечью. — Вы добились, чего хотели.

— Но я не этого хотела! — крикнула она, спотыкаясь, сбегая вслед за ним по ступенькам. — Я не желала насилия!

— Вы уже не можете остановить меня, хотите вы этого или нет. Вас оскорбили, Грейс, вас чуть не изнасиловали прямо посреди улицы. И мое отношение к вам заставляет меня принимать поведение Форда очень, очень близко к сердцу.

Широкими шагами Рейз прошел через холл.

Она бежала за ним.

— Но как же насчет той девушки, Рейз? Как же продавщица? На нее ведь тоже напали. Она больше не рабыня. Она свободная женщина, такая же, как я.

— Свободная? Если вы и вправду так думаете, значит, вы спите и вам лучше поскорее проснуться. Рабство по-прежнему существует, Грейс. Просто теперь в другой форме.

Рейз шагал широко, размашисто, и ей приходилось почти бежать, чтобы не отставать от него.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что благодаря принуждению, испольной системе и людям, подобным Форду, все идет так, будто и не было манифеста Линкольна об освобождении рабов.

— Вас это должно только радовать, — заметила она с горечью.

Рейз резко остановился, глаза его сверкнули.

— В чем еще вы меня обвиняете? Я устал от ваших упреков, Грейс. Щеки ее вспыхнули.

— Вам наплевать на те несправедливости, с которыми сталкиваются эти люди. Вас совершенно не волнует, что они, как и прежде, рабы, как и прежде, прикованы все к той же земле, к тому же хозяину. Еще бы, вы ведь воевали за величие старого Юга! Как я вообще могла надеяться, что мне удастся изменить ваши взгляды!

Лицо Рейза исказилось от гнева.

— Позвольте мне, леди, расставить все по своим местам. Да, я воевал за наш Юг, и я горжусь этим. И если бы мне пришлось начать все сначала, заново окунуться в кровь и смерть, разрушения и гибель, я бы не колебался ни секунды! Я техасец, Грейс, и я без тени сомнения встал бы на защиту Техаса. Я сражался за то, чтобы у нас, южан, было право устанавливать свои законы, за то, чтобы мы сами могли распоряжаться своим будущим и чтобы всякие там «саквояжники» с Севера не смели указывать нам, что мы должны делать! У нас в семье никогда не было рабов. Моя мать англичанка, она всегда была против рабства! Так же, как и отец. Нас воспитывали в убеждении, что если один человек владеет другим — это великий грех. Но до войны мы сами могли решать, иметь нам рабов или нет, и вот за это мы воевали. Мы проиграли войну, потеряли все, что имели, Грейс, но мы не утратили нашей гордости! Я горжусь тем, что я техасец, и горжусь тем, что я южанин! И вы всегда должны помнить об этом!

— А тем, что ночные мстители терроризируют этот город, вы тоже гордитесь? — спросила она тихо. Глаза его бешено сверкнули.

— Неужели вы думаете, что у меня есть хоть что-нибудь общее с ними?

— Да!

Рейз смотрел на нее недоверчиво и яростно одновременно.

— Я не думаю, что вы один из этих ужасных ночных мстителей! — крикнула Грейс. — Я только хочу сказать, что раз вы не пытаетесь остановить их и шерифа, не пытаетесь ничего изменить, значит вы поддерживаете их!

Он легонько оттолкнул ее:

— Ступайте домой, Грейс. И заберите с собой ваши бредовые идеи. Мне надо уладить одно дельце с Фордом, и оно очень личное.

Завернув за угол, они вышли на Мэйн-стрит. Рейз быстро поднялся по ступеням участка. Грейс последовала за ним и теперь взволнованно переминалась в дверях.

Форд сидел за своим письменным столом в центре комнаты.

— Похоже, ты не принял наш последний разговор всерьез, — тихо проговорил Рейз.