Библибоба

Читаем Финикиянки полностью

Финикиянки

Еврипид

О, не страшись… Молить тебя не буду:Под бременем несчастий я поник,Но не согнусь обнять твои колени…И кровь царей во мне еще течет.

Креонт

Колен моих с мольбой не обнимая,Ты прав, старик: тебе бы все равноЯ не позволил в Фивах оставаться.

(Слугам.)

А мертвецов немедля разделить:Вот этого несите в дом оплакать,Он был царем… А этот, Полиник,Врагов привел громить родные стены, —1630 Так вон его! Ни город, ни странаЕго костей презренных не оплачут.И гражданам я ныне объявляю:Рука с землей обрядной иль венцомДа не коснется тела Полиника, —Виновного немедленно казнят…

(Антигоне.)

Ты ж прекрати, царевна, причитаньяНад мертвыми и в терем воротись!Блестящий брак тебе его отворит.

Антигона

О мой отец! Тебя мне больше жаль,1640 Чем наших мертвых. Я уж и не знаю,Которое из тяжких зол твоихВсех тяжелей… Ты — весь одно несчастье.

(Креонту.)

Но ты, Креонт, наш новый властелин,Ужель тебе для первого указаТак нужен этот горемычный прах?

(Указывает на тело Полиника, от которого не отходит до конца сцены.)


Креонт

Не я решил — то воля Этеокла.

Антигона

Безумному один слепец — слуга.

Креонт

Как? Пренебречь царя священной волей?

Антигона

Да, если в ней таится вред и зло.

Креонт

1650 И псам его, изменника, не бросить?

Антигона

Закон богов ты этим оскорбишь.

Креонт

Он был наш враг — врагом и остается.

Антигона

А искупленье, смерть его, Креонт?

Креонт

Ни гроба нет ему, ни искупленья.

Антигона

Но где ж вина покойного? ИскалЗаконного мой Полиник несчастный.

Креонт

И все-таки не будет погребен!

Антигона

(показывая свои руки)

Из этих рук, из этих рук — ты понял? —Он погребенье примет, вам назло…

Креонт

Готовь же и себе могилу подле…

Антигона

Друзьям отрадно рядом почивать.

Креонт

1660 О дерзкая! А в терем, на запор?

Антигона

(схватываясь за носилки Полиника)

Я не отдам, я не отдам вам брата…

Креонт

Опомнись… Повеления богов…

Антигона

Они сказали людям: чтите мертвых.

Креонт

Но брения не примет Полиник…

Антигона

О, сжалься, царь! Хоть ради Иокасты.

Креонт

Оставь! Ты этого не вымолишь ничем.

Антигона

Омыть его хоть раны, только раны!

Креонт

Запрещено, тебе я говорю…

Антигона

Перевязать их тоже не позволишь?

Креонт

1670 Ни тени почести ему! Ты поняла?

Антигона

(целуя Полиника)

Любимый мой! Устам моим так сладкоТвой бледный прах, лаская, целовать.

Креонт

(удерживая ее)

Невеста ты, и слезы неприличны,Несчастный брак они тебе сулят.

Антигона

Иль ты венчать со мною хочешь сына?

Креонт

Конечно, да: вы ведь обручены.

Антигона

Так знай… ему я буду Данаидой[84].

Креонт

(в ужасе отступает)

Как дерзки вы, о нежные уста…

Антигона

(указывая на окровавленный меч, лежащий около Полиника)

Мечом клянусь и смертию железной!

Креонт

Но почему ж от брака ты бежишь?

Антигона

С отцом делить хочу его изгнанье.

Креонт

Перейти на страницу:
Читать далее

Похожие книги

Война и мир
Война и мир

История войны и мира, пронизанная множеством сюжетных линий, – это пронзительный, точный, панорамный и обстоятельный взгляд мудрого художника на вечные проблемы бытия. «Война и мир» – роман-эпопея Льва Николаевича Толстого, по глубине и охвату событий до сих пор стоящий на первом месте во всей мировой литературе, - вершина творчества великого мыслителя, как никакое другое произведение писателя отражает глубину его мироощущения и философии. Эта книга из разряда вечных, потому что она обо всем - о жизни и смерти, о любви и чести, о мужестве и героизме, о славе и подвиге, о войне и мире.

СкальдЪ , Михаил Афанасьевич Булгаков , Лев Николаевич Толстой , Владимир Владимирович Маяковский , Михаил Булгаков

Драматургия / Поэзия / Проза / Русская классическая проза / Попаданцы
Читать бесплатно
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Без регистрации
Чувства
Чувства

Вам никогда не приходила в голову мысль, что нашими чувствами кто-то управляет? Что кто-то по своей прихоти может вызывать в нас любовь или ненависть, страх или голод, стыд или радость. Мне приходила и не раз. Причем, отрицательные чувства для них гораздо интереснее, или, как я говорю, «калорийнее». Я даже нарисовал в своем воображении некую фантастическую картинку. Вот представьте…

Маргарита Шевчук , Андрей Грошев , Леонид Александрович Машинский , Павел Нефедов , Дмитрий Витальевич Красотин

Поэзия / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Саморазвитие / личностный рост / Образование и наука
Полная версия
The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия
Читать Онлайн
Избранное