Библибоба

Читаем Финикиянки полностью

Финикиянки

Еврипид

О отец, отец!Не корю тебя, не злорадствую.С болью слово тебеМое сердце отдаст:Твой зарезал ихДух проклятия:И огнем палил,И в бою томил —Твой, и твой, и твой…

Эдип

1560 Горе мне! Горе мне!

Антигона

Плачешь, старик?

Эдип

Дети мои…

Антигона

Ты плачешь и стонешь,Но если б ты виделПри свете лучей золотой колесницыИх жалкие трупы…

Эдип

О, ужас проклятий… Детей он убил моих, —Но мать их несчастную, за что ж ее рок убил?

Антигона

Она не таила ни слез, ни смятенья,И, их умоляя, она обнажалаТу грудь, что когда-то обоих вскормила…1570 Но было уж поздно… В воротах ЭлектрыНа поле цветущем предстали ей детиВ разгаре сраженья, как львы молодые,В пещере одною вскормленные львицей…Пред ней под напором мечей они пали;Упали, и скоро подземного богаАрей возлияньем их стынущей кровиПочтил, угощая в чертогах поддонных,А мать из сыновней груди вырываетМеч молча и падает трупом меж мертвых.1580 О, сколько несчастья для нашего домаОт солнцевосхода до солнцезаката!..

Корифей

Тот день скорбей, о, пусть в грядущем онСчастливыми вознаградится днями.

Креонт

Довольно слез… Для мертвых гроб милее,А ты, Эдип, внемли и повинуйся:Покойный царь мне царство поручил, —Фиванский трон — приданое невестеГемоновой и дочери твоей…Ты ж этот край немедленно оставишь:

Движение у Эдипа и Антигоны.

1590 Тиресия пророческий глаголВ тебе открыл источник всех несчастийИ прожитых и будущих, и насТы долее давить бедой не будешь…Поверь, Эдип, мне тяжко обижатьТебя, старик, и ненависти нетуВ устах моих. Но демон, демон твойПугает нас, суля Кадмее старойРяд новых бед. Смирися и уйди…

Эдип

О тяжкий рок, рождением несчастнымОтметил ты Эдипа! Аполлон,Когда еще я не глядел на солнце,Отцу убийцу в сыне возвестил.1600 Едва на свет явился я, как Лаий,Родной отец, велел меня убить,Врага себе провидя в бессловесном…И те уста, которые искалиГрудь матери, он отдает зверям…Меня спасли… О, лучше б гору этуТогда жерло подземное пожрало!Я стал отцеубийцею, я матьДетей своих праматерию сделал,1610 Чтоб сыновей иль братьев, наградивПроклятием, полученным от Лая,Навек услать в бездонный адский мрак.Я не безумец… Этот взор померкшийИ сыновья убитые мои —Да разве ж мог устроить это смертный?Подумаешь о будущем… СлепцаКто ж поведет?.. Иль мертвая воскреснетИ посох бедному изгнаннику подаст?Иль сыновья цветущие?.. О, дети!А силы нет в руках моих, Креонт,Дрожат мои согнутые колени…1620 Ведь ты убьешь, ведь ты убил меня!

(Касается его руки, Креонт отдергивает ее.)

Перейти на страницу:
Читать далее

Похожие книги

Война и мир
Война и мир

История войны и мира, пронизанная множеством сюжетных линий, – это пронзительный, точный, панорамный и обстоятельный взгляд мудрого художника на вечные проблемы бытия. «Война и мир» – роман-эпопея Льва Николаевича Толстого, по глубине и охвату событий до сих пор стоящий на первом месте во всей мировой литературе, - вершина творчества великого мыслителя, как никакое другое произведение писателя отражает глубину его мироощущения и философии. Эта книга из разряда вечных, потому что она обо всем - о жизни и смерти, о любви и чести, о мужестве и героизме, о славе и подвиге, о войне и мире.

СкальдЪ , Михаил Афанасьевич Булгаков , Лев Николаевич Толстой , Владимир Владимирович Маяковский , Михаил Булгаков

Драматургия / Поэзия / Проза / Русская классическая проза / Попаданцы
Читать бесплатно
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Без регистрации
Чувства
Чувства

Вам никогда не приходила в голову мысль, что нашими чувствами кто-то управляет? Что кто-то по своей прихоти может вызывать в нас любовь или ненависть, страх или голод, стыд или радость. Мне приходила и не раз. Причем, отрицательные чувства для них гораздо интереснее, или, как я говорю, «калорийнее». Я даже нарисовал в своем воображении некую фантастическую картинку. Вот представьте…

Маргарита Шевчук , Андрей Грошев , Леонид Александрович Машинский , Павел Нефедов , Дмитрий Витальевич Красотин

Поэзия / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Саморазвитие / личностный рост / Образование и наука
Полная версия
The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия
Читать Онлайн
Избранное