Читаем Финикиянки полностью

О взаимоотношениях Эдипа с его сыновьями повествовала послегомеровская эпическая поэма "Фиваида", из которой сохранилось несколько небольших отрывков. Суть дела сводилась к тому, что, хотя ослепивший себя Эдип продолжал жить в своем дворце в Фивах, Этеокл и Полиник запретили ему появляться на людях, надеясь таким образом погасить мрачную молву о своем происхождении (ср. ст. 63–65). Постепенно они стали относиться к отцу со все меньшим почтением: один раз они послали ему неподобающую часть мяса от жертвенного животного, в другой раз подали кубок убитого им самим Лаия. Эдип увидел в этом оскорбительное напоминание о его прошлом и в гневе проклял сыновей, завещав им делить мечом отцовское наследство. В такой, наиболее естественной, последовательности эти события излагаются в "Финикиянках" в ст. 872–877. Наряду с этим, однако, уже в "Семерых…" Эсхила можно наблюдать известное смещение хронологической перспективы, находящее отражение и у Еврипида, в ст. 66–68, 253–255, 474–479, из которых возникает представление, будто Эдип проклял сыновей без всякого повода с их стороны. Логическая связь между событиями, конечно, этим нарушается, но зато сгущается трагическая атмосфера, окутывающая образы Иокасты и обоих братьев.

Уже древние критики ставили в вину Еврипиду "переполнение" "Финикиянок" побочными эпизодами, не имеющими прямого отношения к основному конфликту; к числу таких сцен, несомненно, относится обозрение вражеского войска с крыши Фиванского дворца (ст. 88–192), мотив жертвоприношения Менекея (ст. 889–1018), спор Антигоны с Креонтом о погребении Полиника (ст. 1643–1671), и в новое время не раз делались попытки заподозрить в подлинности тот или иной эпизод "Финикиянок". Подобные стремления нельзя признать всегда основательными. Прежде всего по самому замыслу "Финикиянки", наряду с "Троянками", принадлежат к типу трагедий, которые уже Аристотель называл "эпизодическими", вполне допуская существование такой жанровой разновидности. А затем некоторые сцены, на первый взгляд кажущиеся лишними, играют существенную роль в замысле целого; так, индивидуализм и антиобщественное поведение обоих братьев выявляются еще отчетливее при сравнении с патриотическим самопожертвованием Менекея.

Анненский напечатал свой перевод "Финикиянок" в журнале, рассчитанном на широкого читателя ("Мир Божий, 1898, Э 4), и не успел переработать его для переиздания. Отсюда некоторая избыточность в ремарках. Самый смелый домысел в них — "закат солнца" в начале и ночной "мрак" при появлении Полиника — опирается только на молитву к Артемиде-Луне (ст. 176) и на неправильно понятые слова Полиника (ст. 276: в подлиннике — "темные ножны"). Вряд ли "смотр со стены" Антигоны и старика можно себе представить в вечерних сумерках.

В.Н. Ярхо