Читаем Филумана полностью

За дверцей оказалась комнатка с еще одной дверцей. Мы прошли и туда. Следующая комнатка была с секретом: в стене было устроено слуховое отверстие, а с той стороны сидел некий человечек и внимательно слушал. Что за человечек, я понять пока не могла, потому что все мысли его сосредоточивались на происходящем по эту сторону стены, в комнатке, куда мы зашли.

Селиван мысленно отметил место выхода слухового отверстия (оно вовсе не было заметно, я бы, например, ни за что не догадалась) и даже мельком подумал о подслушивающем человечке что-то теплое, родственное. Кажется, то был его сын.

Из мебели секретная комнатка была оборудована одним-единственным диванчиком, к которому тут же устремились мысли пожилого лыцара. Он хотел попросить разрешения присесть, но и не желал сразу обнаруживать передо мной свою старческую слабость.

Я разрешила сомнения Селивана, предложив:

– Не присесть ли нам, господин лыцар? И поговорим!

Старичок тут же с благодарностью уселся, устраивая свою подагрическую пятку поудобнее и размышляя, как бы ловчее начать разговор.

Я решила, что негоже упускать инициативу, и произнесла, имитируя княжескую благосклонность:

– За то, что не признали за Георгом Кавустовым княжеского права, спасибо.

«Знает, – равнодушно отметил старичок. – А про казну знает?»

– А что с казной? – немедленно поинтересовалась я.

– С какой? – Старичок явно опешил от моей резвости. В его сознании тут же предстал большой – в полтора обхвата – сундук, некогда полный золота, а теперь почти пустой.

– Которая в сундуке должна была сохраняться, – пояснила я, сверяясь со зрительным образом, возникшим в сознании Селивана. – Углы окованы железом, на крышке – герб Шагировых. Сколько пудов золота там осталось?

«Знает, знает!» – панически испугался старичок. Мысли же его отпрыска, подслушивающего нашу беседу, и вовсе приняли мрачное направление.

Это меня куда-то не туда повело… Так недолго нажить и новых врагов, желающих моей смерти!

– Наверно, совсем не осталось, – с сочувственным вздохом попробовала отыграть я назад. – Заботы о княжестве требуют столько денег, что никаких сундуков не хватит!

– Требуют, требуют, – радостно, с облегчением подхватил старичок. – Куды там золота – серебра, и того, почитай, не осталось!

Но мрачного настроения сынка за стеной мне рассеять не удач ось.

Я сделала еще одну попытку:

– Жаль, что не осталось. А то я хотела все вам, лыцар, отдать. В награду за бессменное служение князьям Шагировым. Но если что в том сундуке и осталось, хочу, чтоб вы все же забрали это себе. За труды. И сундук вам дарую, чтоб больше уж о нем разговору не было!

Отпрыска за стеной мои слова вроде успокоили. А вот старичок снова озаботился. Теперь предметом его сомнений стали какие-то вырубленные лесные угодья. Но я на эту приманку не клюнула, оставив его мысленные опасения без всякого внимания.

– Слышала я, что вы хотели укрепить Сурож княжеским правлением, – произнесла я значительно.

Кривороговы синхронно напряглись, но я тут же милостиво продолжила:

– Хорошее дело. И по Прави.

Михаил просветил меня, что Правь – это здешний высший закон, которого никто почти не знает, но все на него ссылаются.

– Старались, матушка княгиня, нет уже наших слабых силушек, чтоб княжество без князя-батюшки сохранять, вот и просил я, по скудоумию моему, усесться на Суроже молодому князю Михаилу Квасурову. Да вы его знаете! – закинул удочку Селиван.

– Знаю. И опять вижу, что не зря отец мой, князь Вениамин, вас уполномочил своим представителем быть. Мудрый выбор. Но теперь сажать Квасурова нет нужды. Есть я – княгиня Шатрова.

В лысой черепной коробке Селивана зажегся злорадный огонек, но голос прозвучал озабоченно и сочувственно:

– Закавыка тут одна, княгинюшка. Мы-то, ваше лыцарство, вас любим и всей душой на княжение только вас желаем. Но по Прави выходит, что только даровой милостью вы, матушка, можете сесть на княжение. Наши книжники всю ночь искали. Дело важное, не ошибиться бы («И нашли-таки!» – мысленно добавил он). Оказывается, ежели наследник титула долго отыскивался, то прямо взять и владеть он не может. А должен сначала испросить царова соизволения. А уж когда получит высокую милость, тогда только и может занять отцовское наследство. В книгах Прави специальная былина имеется. Отом, как князь Бус Крысень, вернувшись через многие лета и зимы из заточения на Макарийском острове, не взял княжение после отца своего, а отправился ко царову двору, в Вышеград («Где и сгинул», – благостно отметил про себя добрый Селиван). Вот и вам, матушка-княгиня, надобно, не мешкая, в Вышеград отправляться. А мы все тут за вас молиться будем денно и нощно. Потому что никому из вашего лыцарства не положено сопровождать вас и оберегать, до самых тех пор, пока вы по Прави на княжение не усядетесь.

Завершив столь долгую речь, старичок удовлетворенно откинулся на диванные подушки, отдыхая.