Это не являлось целью данного послания, в котором не отражался социальный аспект проблемы. Суть аргументации состояла в утверждении существования естественной обязанности всех подданных, клириков и мирян, принимать финансовое участие в защите единого целого, которым является нация — даже если этот термин не использовался — во главе которой стоит король, не имеющий над собой владыки, кроме Бога. Те, кто оспаривал этот принцип, как Папа, в первую очередь являлись "неразумными и несправедливыми людьми".

В это же время, в ноябре-декабре 1296 года, появился еще один анонимный памфлет, также из правительственных кругов, Disputatio inter clericum et militem (Диалог клирика и рыцаря). В нем в форме диалога два персонажа оживленно обсуждают буллу Clericis laicos: "Я никогда так не смеялся, как когда услышал о новой булле владыки Бонифация VIII, провозглашающей, что он должен быть выше всех государств и королевств. Таким образом, ему будет легко приобрести право на что-либо. Ему останется только написать… Так он поступит, когда захочет завладеть моим замком, моим домом, моим полем, моими деньгами или моими сокровищами. Вы не скрываете, мой ученый друг, к каким нелепым выводам приводит вас это притязание". Это замечание рыцаря задает тон всему памфлету, в котором клирик, защищающий позицию Папы, подвергается оскорблениям. Имущество церквей, считает рыцарь, было доверено им светскими правителями для обеспечения содержания богослужения и его служителей. Заставить их вносить вклад в "национальную оборону" — справедливо: "Заставить их служить укреплению и усилению королевской власти, значит гарантировать их от ущерба, который ослабление последней не преминуло бы им нанести". Посвятить их защите государства — значит уберечь верующих от всех бед, которые несет война. Это, во всех отношениях, является способом сохранить верность намерениям дарителей. Это не означает, что эти доходы предназначены для роскоши и личного удовлетворения священнослужителей. Ибо "вы не возражаете против присвоения церковных благ в пользу ваших внучатых племянников, родственников или других лиц […] но вы находите нестерпимым и невыносимым все то, что король просит у вас со смирением и принимает в награду за защиту, которую он гарантирует Церкви и вашим благам". Тема скандальной роскоши духовенства возникает вновь. Социальная критика не остается в стороне: духовенство должно быть удовлетворено всем необходимым для жизни; все излишки "должны быть направлены на благочестивые нужды, поддержания бедных и помощь больным".

Но главной мишенью остается Папа Римский ― пусть он вмешивается в то, что касается его самого т. е. в духовные дела. «Святой Павел сказал: "Каждый понтифик избран из людей, чтобы окормлять наши отношения с Богом; не для того, чтобы управлять мирской сферой, но чтобы приносить дары и жертвы за наши грехи". А святой Павел писал Тимофею: "Никто, посвятивший себя служению Богу, да не вмешивается в дела мира. […]" Понтифики могут заниматься мирскими вещами, но очевидно, что они не могут быть поглощены мирским управлением земных царств. Христос не пользовался никакой властью. Он даже отверг саму идею об этом. Он сделал Петра своим наместником в том, что касается нашего спасения, а не во всем остальном. Он не сделал его ни рыцарем, ни королем. Он посвятил его в священники и епископы».

Давление на графа Фландрии 

На протяжении всей ссоры между Филиппом Красивым и Бонифацием VIII появлялись подобные сочинения, более или менее яростные, и одной из обязательных тем этой литературы было возвеличивание королевской власти. Король может взимать налоги с духовенства, потому что он является единственным хозяином в королевстве, независимым от Папы (в мирской сфере), и от императора. На протяжении 1296 года Филипп IV, параллельно с разногласиями с Папой, продолжал военные действия против Эдуарда I, не принимая во внимание ни перемирия, объявленные Бонифацием, ни позицию императора Адольфа Нассауского.

На самом деле, в 1296 году, который был годом дипломатических маневров, не было вооруженной конфронтации между французами и англичанами. Эдуард был занят в Шотландии и поэтому не мог напрямую вмешиваться в дела на континенте. В Аквитании ситуация почти не изменилась: три четверти герцогства были заняты войсками Филиппа. И король Франции сосредоточил свои усилия на северном направлении, чтобы развалить коалицию, созданную королем Англии, и обеспечить контроль над Фландрией. Поначалу он преуспевал, но затем ситуация резко вышла из-под контроля.