Еще более дорогостоящей была оплата войск. Ведь традиционная система феодальной армии, которая предусматривала, что вассалы должны служить своему господину на войне сорок дней в году, с численностью личного состава, пропорциональной размеру их фьефа, теперь была устаревшей. Во-первых, значительная часть вассалов под разными предлогами перестала даже отвечать на мобилизацию: в 1285 году Филипп III, несмотря на штрафы, наложенные на непокорных вассалов, был вынужден привлечь большое количество наемников. В любом случае, срок в сорок дней, который может быть достаточным в случае локальных частных войн в пределах ограниченной территории, несостоятелен в случае масштабных войн. И после сорока дней обязательной службы вассалу приходилось платить жалование. Более того, вассалы психологически не желали служить в армии, где они будут находиться в компании наемников, и предпочитали, чтобы их заменили или даже оштрафовали. Однако один вид фьефа избежал этой ситуации: фьеф-рента, или фьеф-аренда, или денежный фьеф. Вместо того чтобы даровать участок земли, король давал вассалу ежегодную ренту, в обмен на которую бенефициар был обязан бесплатно являться и служить ему на войне. Пример: в 1294 году Филипп Красивый пожаловал Гуго де Бургонь, рыцарю из Франш-Конте, ренту в 300 турских ливров, выплачивавшуюся из казны парижского Тампля каждый год в день Сретения Богородицы. В обмен на это Гуго принес королю оммаж и обязался служить ему в армии с 60 снаряженными всадниками. Если кампания проходила за пределами его земель, ему также выплачивалось жалование а его замки также находились в распоряжении короля. Таким образом, армия должна была состоять в основном из наемных войск.

Папа-марионетка: Целестин V (июль-декабрь 1294 года) 

Пока Эдуард и Филипп в 1294 году мучительно собирали деньги и войска для противоборства, которого намеренно добивался король Франции, в Италии произошло событие с далеко идущими последствиями: 5 июля конклав после более чем двух лет отчаянных дебатов наконец избрал нового Папу: Пьетро Анджелари дель Морроне, который принял имя Целестин V. Это был компромиссный выбор, причем катастрофический.

Избранным оказался восьмидесятичетырехлетний отшельник, который с двадцати четырех лет жил в уединении на склонах горы Морроне в Абруццо. Его репутация святого человека была известна всем, включая короля Неаполя, Карла II Хромого, который встречался с ним несколько раз. В 1275 году он основал орден отшельников, следуя правилу святого Бенедикта в очень строгим уставом. Этот человек, несомненно, был набожным, добродетельным и наивным, что сделало его подходящим инструментом для политиканов, которые без труда манипулировали им.

Обстоятельства его избрания иллюстрируют это. Конклав был парализован с апреля 1292 года из-за соперничества между семьями Орсини и Колонна, поэтому декан коллегии, кардинал Латино Малабранка, на очередном заседании в Перудже 5 июля 1294 года прибегнул к уловке, объявив, что ему было видение: Святой Дух говорил с благочестивым отшельником и сообщил ему, что грянет Страшный суд, если до 1 ноября Папа не будет избран. Это никого не ввело в заблуждение: божественный ультиматум был предложен Малабранке Карлом  II Хромым. Но поскольку другого выхода не было, отшельник был избран единогласно в тот же день. В данном случае голос Господа исходил из Анжуйского дома, который и поспешил завладеть новым Папой.

Освященный и коронованный в Аквиле, небольшом городке в Абруццо, 25 августа, он затем переехал, по дружескому совету Карла II Хромого, в Кастельнуово в Неаполе, в деревянную келью. Он был "чудовищем", сказал про него юрист Джованни д'Андреа, хороший знаток римской курии. Он был "простым человеком", сказал хронист Орвието, и добавил, что он принимал решения, которые были "смехотворными и некомпетентными для дела Церкви". У него не было "полноты власти", но была "полнота наивности", писал в своей хронике архиепископ Генуи Жак де Воражин, автор Légende dorée (Золотой легенды), и в результате, продолжал хронист, он даровал все милости, о которых его просили, "вопреки всем традициям, повинуясь пожеланиям каждого". Это подтверждает Якопо Каэтани Стефанески, будущий кардинал, который сравнивал его с фазаном, прячущим голову в своем оперении, чтобы скрыться от охотников, что делало его легкой добычей.