В 1293 году Филипп совершил еще одно удачное приобретение, получив сюзеренитет над Монпелье, зависевшего от епископа Магелона, Беренже Фредоля, который уступил свои права королю в обмен на ренту в 500 ливров. Операция была тем более интересной, что город принадлежал королю Майорки, который таким образом стал вассалом короля Франции. Это была сложная операция, в ходе которой отличился легист из Монпелье Гийом де Ногаре. Он родился около 1255 года в Сен-Феликс-де-Караман, недалеко от Тулузы, и был внуком приверженца катаров Раймона де Ногаре, который был осужден, но не сожжен инквизицией. Свою юность он, по-видимому, провел в Монпелье. В октябре 1281 года он появляется в суде епископа Нарбонны в качестве юриста. Вероятно, он обучался этой профессии у Бремона де Монферье, профессора права, и, возможно, продолжил обучение в Болонском университете. Он стал доктором права до 1287 года, в 1290 году был наставником сына банкира и преподавал право в Монпелье, где он также был назначен советником епископа Магелона. В 1293 году он входил в состав комиссии из четырех человек, которая рассматривала епископские титулы, и написал анонимное сочинение о правах епископа. Он проявил большое мастерство в расширении прав сюзеренитета над городом Монпелье в пользу короля в ущерб правам Папы. Вероятно, именно по этому случаю он был замечен сенешалем и вошел в королевскую администрацию, поскольку с сентября он выполнял функции судьи-магистрата сенешаля Босера. Его карьерный рост был очень быстрым, так как осенью 1295 года он уже вошел в парижский парламент, который сразу же отправил его заседать в Шампань.

Поэтому 1293–1294 годы были благоприятны для Филиппа IV, который скрытно распространял королевскую власть, демонстрируя свою решимость навести порядок в стране и используя малейшую возможность для распространения своего господства на соседние регионы, в личном стиле, который вскоре станет его визитной карточкой — использование всех ресурсов и тонкостей закона. В то время феодальное право все еще преобладало, но окружающие короля юристы вскоре познакомили его с возможностями римского права. В любом случае, летом 1294 года его положение казалось очень благоприятным: относительно умиротворенное королевство, растущая мощь, гарантированная преемственность, три сына — Людовик, Филипп и Карл. Этот благоприятное состояние побуждало его проводить агрессивную политику в отношении двух своих главных и обременительных вассалов — графа Фландрии, которого он держал в своей власти, и короля Англии, парализованного валлийскими и шотландскими делами. Филипп думал, что сможет воспользоваться ситуацией, чтобы решить аквитанскую проблему в свою пользу. Хотя, вероятно, это потребует проведения военных операций, на которые Эдуард, похоже, был не в состоянии должным образом отреагировать в настоящее время.

Навстречу войне: проблемы денег и рабочей силы 

Для Филиппа, однако, было необходимо выполнить два условия, обязательных для проведения кампании — найти деньги и войска. Деньги — вечная проблема государей и главный тормоз их воинственного пыла. Уже в 1293 году в Совете противостояли две группы: одна, возглавляемая мастером монетного двора Тома Бришаром, предлагала прибегнуть к денежным манипуляциям, уменьшив содержание драгоценных металлов в монетах; другая, вдохновляемая братьями Францези, банкирами Бише и Муше, предпочитала принудительный заем у богачей. Обе стороны были явно заинтересованными: в случае пересчета монеты монетный мастер получал бы свой процент, а в случае займа банкиры руководили бы этой операцией и не преминули бы воспользоваться ситуацией. Король принял решение в пользу второго варианта: с самых богатых буржуа было получено 630.000 ливров. К этому следует добавить 200.000 ливров, предоставленных братьями Францези. Понятно, что король особенно любил своих "друзей" Бише и Муше, которые единственные были способны, благодаря своим связям с итальянскими банками, чудесным образом и почти мгновенно предоставить такие суммы. Они также ссудили 64.000 парижских ливров, чтобы отвратить императора Адольфа Нассаусского от союза с Англией. Однако всего этого было недостаточно, и снова были использованы классические методы: 215.000 ливров заплатили евреи, 16.000 — ломбардцы, 50.000 "одолжили" королевские служащие и прелаты, 26.000 ливров поступило от конфискации имущества епископа Винчестерского в трех парижских монастырях, 14.200 — от конфискации имущества купцов Байонны, и 315.000 — от взимания сотой доли с имущества мирян.