Читаем Филипп Красивый полностью

Стоило ли путешествие того? Без сомнения. Следует отдать Филиппу IV должную справедливость: за исключением охоты, он никогда не путешествует просто так, а в такого рода встречах главные герои должны были демонстрировать богатство, которого у них нет, чтобы произвести впечатление на собеседника. Поэтому устраивались банкеты, танцы, празднества и даже поединки, которые король пытался запретить в своем королевстве. Но это было сделано ради благого дела. Прежде всего, чтобы узнать друг друга и установить дружеские отношения. Альбрехт Габсбург был значительной фигурой, и союз с ним мог оказаться очень полезным. Сын императора Рудольфа Габсбурга, умершего в 1291 году, он был самым могущественным из немецких князей и управлял обширными территориями, центром которых была Австрия. Именно власть Габсбурга над этими землями беспокоила курфюрстов в 1291 году, когда они предпочли более скромного графа Адольфа Нассауского в качестве короля римлян. С 1291 по 1298 год Альбрехт укрепил свою власть, подавив несколько восстаний, а в 1298 году он напрямую столкнулся с Адольфом, который потерпел поражение и был убит в битве при Гёльхайме. Избранный королем римлян, к большому неудовольствию Папы, как мы уже видели, он также имел планы на Богемию, Тюрингию и даже Голландию. В свои пятьдесят с лишним лет он был реалистом без излишней щепетильности, умелым, знающим, благоразумным и терпеливым для достижения своих целей. Одноглазый с 1295 года, довольно уродливый, он был холоден и совершенно лишен чувства юмора. Физический контраст с королем Франции, которому было за тридцать, и которого хронисты теперь регулярно называли "Красивый", был разительным, и можно представить, что во время встречи было мало восторженных речей, поскольку Филипп не оставил о себе воспоминаний как о весьма разговорчивом и теплом человеке. Но целью этой встречи было не установление приятельских отношений. Это было совещание по великим делам христианского мира, и с этой точки зрения согласие было полным. У Альбрехта и Филиппа было два общих противника: король Англии и Папа Римский. Поэтому их союз был естественным, оформлен договором и вскоре скреплен браком, заключенным в 1300 году между единокровной сестрой Филиппа, Бланкой, и сыном Альбрехта, Рудольфом.

У встречи была и другая цель, более неожиданная для того времени, но показывающая "современный" дух и стремление к взаимопониманию обоих государственных мужей, особенно Филиппа Красивого ― маркировать франко-германскую границу. Вот как описано это в хронике Сен-Дени: "Альбрехт, король Алемании, и Филипп, король Франции, в день пришествия Господа нашего, в Валь-де-Кулур собрались вместе с вельможами одного и другого королевства. И прелатам и баронам королевства Алемании было сказано, что королевство Франция, которое в этих краях простирается только до реки Мёз, отсюда, но далее до Рейна, находится вне пределов их власти". Конечно, хроника преувеличивает: не может быть и речи о том, чтобы Филипп Красивый аннексировал Эльзас-Лотарингию и довел границы королевства до Рейна. Но что примечательно, так это забота о четком разграничении французской территории. Ведь в Средние века понятие границы было крайне расплывчатым, когда переход из одной страны в другую осуществлялся скорее через промежуточную зону, "марку", с неясными и колеблющимися границами, которыми пользовались сеньоры и жители региона, чтобы избежать различных поборов и налогов их соседних государств. Запутанный клубок фьефов, сеньорий, бальяжей, епархий и приходов поддерживал путаницу в неразрывной смеси традиционных прав, не основанных ни на одном письменном документе. Неясность достигала своего апогея на востоке королевства, на территории, соответствующей бывшей Лотарингии, которая была разрезана, перетасована, обменяна, унаследована и занята много раз со времен Верденского договора в 843 году, что очень нравилось местным сеньорам, которые играли на этой сложности, чтобы избежать контроля со стороны короля и принцев империи.

Именно это и вызвало недовольство Филиппа Красивого. Прогресс королевской власти и ее административного аппарата требовал уточнения границ королевства. Для того чтобы король был хозяином в своем доме, первым условием было точно знать, насколько он "дома", насколько он может взимать налоги, обеспечивать выполнение указов, отправлять правосудие и требовать военной службы. Для государя и его юристов возвращение к римскому понятию маркированной границы имело большое значение. Речь шла не о создании укрепленного по древнеримски лимеса, со стенами и башнями, а об установлении четкой линии, определенной официальными соглашениями, границы в современном понимании этого термина. Именно в тексте 1312 года, касающемся границ королевства в Валь-д'Аран, впервые появляется термин в его современном значении: in frontariam Aragonie, а с начала царствования люди короля поднимали эту проблему в Эно (1287), во Франш-Конте (1287) и в Аргонне (1288).