Читаем Фигурка (СИ) полностью

  Рыжая её точно вообще не слышала. Она снова уронила телефон и в панике, никак не могла подняться с пола. Халат сполз с её плеч, оголяя забинтованное тело. Пот и гной пропитал бинты насквозь, и этот болезненный запах, к ужасу Алевтины, наполнял её рот слюной. Голод в морозном затылке вспыхнул вновь, обдав мозг одновременно жаром и ледяным огнём, судорогой животной потребности распространяясь по всему телу.

  "Пора!" - раздалось в ушах Али. Нет. Нет. Нет же! Она покачала головой, резко открывая окно, впуская влажный воздух в квартиру. Щелк - и слова замерли во рту, наткнувшись на вязкую преграду. Она облизнулась, посмотрев на Жанну. Хохот и лавина голода смела собой все её благородные порывы. Внутренне она ругалась, упиралась, боролась, но удержаться сил не хватило. Её втоптали вниз, ломая и круша всмятку всё: плоть кости, естество.

  Там было узко, пусто и черно, и можно было сколько угодно кричать и биться всем телом о черноту-стену...

  Голова псевдо-Алевтины крутанулась вокруг своей оси. Затем наклонилась вперёд, как цветок в стебле, внутри которого имелась полость. Тварь зарычала. Руки выстрелили вперёд длинными шлангами, хватко устремляясь к Жанне.

  Жанна точно собралась с силами и, умудрившись подняться, вместо того чтобы направиться к двери, бросилась к окну, завизжав пронзительно и громко.

  Влажный хлопок! Руки промазали мимо ускользнувшей добычи. Голова псевдо-Алевтины выпрямилась, и из холодной полости на затылке показались вертлявые жгутики.

  Жанна уверенно схватилась за штору - и, опираясь ногой о батарею, залезла на подоконник, затем сиганула в окно. То ли в надежде спастись, то ли решив убиться, но не достаться твари.

  Жгутики цепко обвили тело падающей, хватко перехватив в полёте, беспрепятственно встречаясь с потоком ливневой воды с небес.

  В дверь квартиры настойчиво позвонили. Раз. Другой. Третий. Затем сильно постучали, сообщая о своём намерении выбить дверь и проникнуть в квартиру.

  Тем временем подвижные и гибкие жгутики спеленали пойманное тело и втащили внутрь квартиры, подтягивая к оскаленной пасти твари. Язык вырвался изо рта, разветвляясь сетью трубочек, каждая из которых присосалась к телу Жанны, с наслаждением втягивая кровь, гной и подкожный жир. Рыжая судорожно дёргалась, пуская пену изо рта, а затем закатила глаза и медленно осела на пол пустым мешком кожи и растворённых костей.

  Дверь сорвалась с петель, и в квартиру ворвались полицейские.

  Раздутый пузырь с дырой вверху, где раньше располагался затылок, прилепился к стене, на его кожистой поверхности вздымалась и опадала мерная рябь.

   - Что за херня! - вытащил пистолет из кобуры оперуполномоченный, жестом подзывая молодого помощника с лёгкой щетиной, давая ему указания вызвать подмогу.

  "Тук-тук-тук!" - громко и отчётливо пронзило тишину комнаты, перебив шум дождя. Опера переглянулись. Звук издавала штуковина на стене. Опер, что зашёл первым, потянулся за рацией. Тихий протяжный свист остервенело засвербел в костях, заставляя мужчин замереть на месте. Хлопок. С влажным чмоканьем пузырь на стене взорвался, обрызгав всю комнату прозрачной вонючей жижей.

   - Александр Иванович, - робко позвал старшего опер с щетиной, вытирая попавшую на лицо жижу, и вдруг остановился. Фонарь за окном осветил стоящую в углу скособоченную и изломанную, подобно заржавелой лестнице, фигуру. Мужчина ощутил, как остро сжался мочевой пузырь. Александр Иванович вдруг задрожал и, точно загипнотизированный, направился прямиком к тени. Молодой опер завопил и, вытащив из кобуры пистолет, стал разряжать в тень обойму.

  Смешок слился с влетевшим в спальню порывом ветра и был таким же зябким.

  Ломкая тень выгнулась, извернулась тонким иголочным ушком и юрко скользнула, почти впритык касаясь лица впавшего в ступор Александра Ивановича. Затем паучьей сетью растворилась в сумраке, ускользнув в окно.

  Молодого опера колотило, он видел, как за пару секунд угольно-чёрные волосы Александра Ивановича стали совершенно седыми. Тишину взорвал шум дождя.

  За спиной раздалась голоса. Затрещали рации. Прибыло подкрепление. Молодой опер опустил пистолет и поддел ногой что-то застрявшее в мокром ворсе ковра. Маленькая фигурка странной формы: то ли пластмассовая, то ли глиняная. Влекомый любопытством, он взял её в руки, чувствуя лёгкое тепло.

  Аля в его руках, находясь за стенами своей звуконепроницаемой тюрьмы, неистово надрывалась от крика.