Читаем Fide Sanctus 2 полностью

– Вова не может бесконечно вас спонсировать, мальчики! – с нажимом заявила мать; её подведённые глаза сверкнули. – Мне грустно видеть, как выборочно вы мыслите! Едва ли замечаете, как много он делает для вас, зато сразу замечаете, когда он – вполне по праву! – отказывается сделать что-то одно! Мне грустно и стыдно!

Поджав губы так, будто хотела заплакать, Людмила взмахнула вафельным полотенцем и рассеянно уставилась в окно.

«Грустно, стыдно».

Мать начала разговаривать, как больная, когда стала ходить к своей мозгоправше.

Если бы не чёртов Вовочка, не было бы и этого.

– Да ладно, пойдём, Арчи, – негромко проговорил брат за его спиной. – Зачем ты…

– Долдон! – прошипел Артур; злость росла и закипала. – Заткнись!

Чёртов тряпка. Вылитый батя.

Младший брат послушно замолчал, откинув голову на стену коридора.

Нехрен ей слышать, что мы думаем по-разному, кретин!

Ведь она слышала; точно слышала это. Мать всё ещё смотрела в окно, но весь её вид говорил, что она услышала даже больше, чем они сказали. Из её причёски выпала и неровно повисла вдоль лица прядь цвета жгучего золота.

– Не так уж дорого они стоили! – отрывисто бросил Артур. – Может себе позволить! Только глухой в этом городе не знает, сколько зарабатывает Володенька Ивлеев!

Посмотри сюда. Посмотри сюда, женщина.

Давай, скажи ещё раз, что тебе на нас насрать.

Мигом повернув к нему лицо в розовых пятнах, мать растерянно захлопала ресницами, изумлённо потрясла головой и нелепо округлила рот – будто слов у неё было в достатке, но ни одно из них она не считала правильным.

Позвони мозгоправше или Вовочке, спроси, что говорить. Мы подождём, твою мать.

– Какая разница, сколько они стоили, Артур? – наконец еле слышно проговорила Людмила. – Подарили – нужно беречь. Вы что, специально разбили эти колонки?.. За что вы ему мстите? Я понимаю вашу злость, понимаю вашу досаду! Я знаю, что вы бы предпочли, чтобы мы и дальше жили втроём, но… Артур! Артём!

Розовые пятна на лице матери стали ярче, а голос дрогнул.

Слова, которые разум счёл «правильными», явно давались ей с гигантским трудом.

– Не то чтобы специально, – угрюмо пробубнил Артём за его спиной, – но…

Обернувшись, Артур уставился на младшего брата с неподдельной яростью.

Артём осёкся, но в его серых глазах не было испуга; он смотрел в ответ с вызовом.

Недоумок, твою мать! Решили напирать, так надо идти до конца!

– Послушайте, – устало произнесла Людмила, подняв ладонь в жесте «теперь говорю я». – Я действительно от всей души сопереживаю вам. Я знаю, что вам сложно. Знаю, что перемены и нововведения – это всегда тяжело. Я знаю, что вы злитесь, обижаетесь и ревнуете. Вы имеете право. Артур… Артём… Я люблю вас, очень сильно. Ещё сильнее, чем раньше. Вы всегда будете для меня очень важными людьми. Но себя я тоже люблю. И хочу, чтобы моя жизнь приносила мне счастье. Я прошу вас: будьте мягче к Володе. Он очень старается наладить с вами хорошие отношения. Возможно, вам это незаметно, но мне, со стороны…

Она говорила, говорила и говорила – то затыкая вафельное полотенце за пояс, то размахивая им, как вымпелом. Она говорила, а пятна на её лице разрастались, толкали друг друга и переползали со лба на щёки; со скул на шею.

Сжав зубы, Артур смотрел на материнское лицо почти с ненавистью – до того много едкой злобы пилило душу пополам.

Она говорила и говорила, но ни разу не сказала: «Окей, этот Володя нам и правда не нужен. Мы будем жить, как раньше – втроём».

– Я тоже люблю тебя, ма, – негромко признал Артём, не выходя из-за спины брата.

Как просто завоевать обожание десятиклассника!

– Я не ревную! – выдавил Артур, скрестив руки на груди; зубы глухо заскрипели.

Много чести вам, эгоисты.

Смотреть ей в глаза не хотелось, и он уставился на оранжевую плитку, что горизонтальной лентой бежала по белому кафелю кухонных стен.

– Ваш отец за столько лет ни разу о вас не вспомнил, – сухо сказала мать; в её голубых глазах стояли слёзы. – Собрал по углам свои чёртовы стишки и усвистал на поиски себя. А для Володи вы как сыновья.

Да какие сыновья! Старше меня, урод, от силы лет на пятнадцать!

– Пойдём, Арчи, – повторил брат, беззлобно ударив кулаком ему по лопатке. – Реально сами виноваты. Поживём пока без колонок.

Да ты без всего сможешь пожить! Весь в отца, сука, сраные миротворцы!