Читаем Фиаско 1941 полностью

По большому счету уже на этом этапе стал очевиден провал всего плана кампании против Советского Союза и недостижимость целей, указанных в плане «Барбаросса». Во-первых, Красная Армия в целом не была сломлена и разбита. Во-вторых, не произошло политического крушения Советского Союза, как это произошло в других европейских странах, советское руководство только наращивало усилия по обороне страны. В-третьих, немцам удалось сорвать мобилизацию только в западных, недавно присоединенных районах СССР, которые вовсе не были решающими с точки зрения военно-промышленного и мобилизационного потенциала, а в других районах страны мобилизация разворачивалась с большим размахом. В-четвертых, победного марша на Киев, Москву и Ленинград не получилось, вместо этого Вермахт оказался вынужден прогрызать многочисленные оборонительные рубежи, возникавшие то на одном, то на другом направлении, отражать контрудары и бороться с окруженными в «котлах» войсками, за что они расплачивались расходом запасов, потерями в живой силе и технике и, самое главное, потерей времени, которое для Германии измерялось в тысячах тонн зерна. В-пятых, война уже в июле – августе 1941 года перешла в стадию противостояния двух военных экономик, поскольку запасы, накопленные для вторжения и рассчитанные на 20 дней боев, уже к началу Киевского и Смоленского сражений были в основном исчерпаны. Наступающие войска приходилось снабжать «с колес», и здесь все транспортные и инфраструктурные затруднения, характерные для Западной Белоруссии и Западной Украины, начинали работать против немцев. Им требовалось все больше и больше усилий для поддержания и развития транспортных коммуникаций, для восстановления разрушений, которых по мере продвижения в глубь советской территории становилось все больше, разминирования и борьбы с окруженцами и партизанами. Все это имело для Германии далеко идущие последствия.

Вообще, стоит отметить, что помимо чисто военных последствий приграничное сражение имело для немцев серьезные военно-хозяйственные последствия, имевшие стратегическое значение.

Приведу только один пример. Несмотря на то что план «Барбаросса» кажется чрезмерно оптимистичным в сроках разгрома Красной Армии и оккупации территорий к западу от линии Архангельск – Астрахань, тем не менее у такого плана были свои хозяйственные причины. Разгромом Советского Союза за три месяца гитлеровское руководство рассчитывало, среди прочего, собрать урожай с засеянных еще до войны яровых полей Украины, Белоруссии и Прибалтики. Продовольственное положение в Рейхе было очень напряженным, и одной из целей нападения на СССР была необходимость захвата продовольственных ресурсов, в первую очередь зерна. Предполагалось Вермахт снабжать за счет захватов, так же, как это было сделано во Франции. В 1940 году там было собрано 5,06 млн тонн пшеницы и 421 тысяча тонн импортирована. Из этого количества 90 тысяч тонн зерна было вывезено в Германию, а 550 тысяч тонн направлено на снабжение немецких войск. В 1941 году сбор во Франции составил 5,7 млн тонн пшеницы, импорт – 349 тысяч тонн, а вывоз в Германию составил 175 тысяч тонн, и снабжение немецкой армии – 485 тысяч тонн[254]. Перевод Вермахта на «подножный корм» – интересная черта нацистской военной стратегии.

К эксплуатации захваченных советских территорий немцы подготовились еще до начала войны. Уже в апреле 1940 года в журнале Имперского управления статистики «Wirtschaft und Statistik» появилась подробная статья об экономическом потенциале Советского Союза. Немцы скрупулезно подсчитали все природные ресурсы и объемы производства важнейших сырьевых материалов, причем в статистике были указаны показатели плана на 1942 год, то есть показатели третьего пятилетнего плана, хотя сам план был секретным. Немецкие статистики не поленились даже подсчитать площади советских лесов[255]. Аналогичные статистические обзоры делались по всем европейским странам, которые немцы оккупировали в ходе войны, вплоть до подсчетов, сколько молока и мяса можно выкачать из Дании. Пока Марк Солонин утверждает, что якобы планы на 1941 год не были известны в феврале 1941 года самому Гитлеру[256], немецко-фашистская статистика наглядно доказывает, что гитлеровцы начали подготовку к грабежу Советского Союза с подсчета советских богатств еще до составления плана «Барбаросса».