Читаем Фернандо Магеллан. Том 3 полностью

– Ты о чем? – обернулся штурман. – Ах, да… О капитане… Я думаю, нужно выбирать не его, а командующего.

– Капитан-генерала? – догадался Гонсало.

– На флагмане должен плыть капитан-генерал, – заявил пилот.

– А на «Виктории»? – обрадовался Эспиноса.

– Обычный капитан.

– Я тоже так думаю, – поддержал альгвасил. – Тебе давно пора командовать этим судном, – осторожно добавил он, заглядывая в глаза кормчего.

– Я командую, – улыбнулся Элькано.

– Кормчий – не капитан! – возразил Гонсало, заметив, что Хуан-Себастьян готов разделить с ним власть. – Команда любит тебя, не захочет иметь иного капитана.

– Это зависит от посторонних людей, – покачал головою баск. – У меня есть недоброжелатели среди твоих друзей.

– Не думай о них! – весело воскликнул альгвасил. – Если ты поможешь мне стать капитан-генералом, я дам тебе «Викторию»!

– Это не просто. Альбо, Пунсороль, прочие моряки могут не согласиться с твоим командованием.

– Напомни им о Картахене, – посоветовал Эспиноса. – Король назначил своего охранника равноправной персоной Магеллану, дал такой же чин астрологу, другу португальца.

– Король волен поступать, как ему вздумается, – заартачился баск, – а офицеры привыкли действовать по законам флота.

– Ты найдешь способ уговорить их, – испанец похлопал баска по плечу. – Кстати, ты получишь двойную долю груза. Как капитан и кормчий.

– Я попробую, – согласился Элькано.

Довольные беседой офицеры замолчали. Каждый думал о том, как легко уговорил товарища действовать заодно, как естественно и непринужденно все получилось, и какие выгоды они получат в дальнейшем.

– Много у нас больных? – поинтересовался капитан.

– С дюжину, – подсчитал баск.

– Среди них есть тяжелые?

– Фелиберто совсем плох.

– Он здорово дрался на острове, – припомнил альгвасил. – Я навещу его.

– У юнги усиливается жар.

– Жаль парня.

– Прочие выздоравливают.

– Обманщики не скрываются на берегу?

– После недельной стоянки в гавани некоторые пытались укрыться в лазарете, но Бустаменто так усердно работал ланцетом, что они быстро поправились.

– Как у нас с продовольствием?

– Хватит на две-три недели. Запасем рыбу, свежее мясо.

– Сколько нужно времени для завершения ремонта?

– Дней десять. Раньше не управимся.

– Я видел, в трюме уже навели порядок?

– Остались палуба и такелаж.

– А на флагмане?

– У них куча проблем.

– Каких?

– Альбо не справляется, Карвальо мешает ему. Франсиско велит заделать переборку, Жуан – разрушить. Один приказывает разобрать мачту, другой боится тронуть ее. Люди ругаются, хотят иметь женщин и рабов. А мавры ничего не умеют. Нам придется помочь «Тринидаду». Франсиско просил конопатчиков и плотников.

– Ты дал ему?

– Пока нет.

– Подожди, не торопись, – велел капитан.

* * *

Разложив на корме флагмана тряпки, щетки, золу, соду ведра с водой, прочий инструмент, матросы под присмотром Альбо чистили фонари: промывали содой стекла, натирали золой бронзу, чистили позолоту сухими тряпками, ими же очищали окошечки от разводов, остатков грязи. Копоть удаляли ветошью, шарниры смазывали маслом.

В три-четыре локтя величиною, с ребристыми стеклянными пластинами в медной оправе, с литыми бронзовыми украшениями, дверками на замочках, золочеными подставками, крышками-куполами со звездочками на вершинах, фонари напоминали сказочные замки. Маленький Хуан часами просиживал в вечерней мгле рядом с ними, зачарованно смотрел на мерцающие огоньки, отражавшиеся в граненых стеклах, слушал сказки Ганса Варга о северных гномах и бесстрашных рыцарях.

На корме адмиральского судна полагалось иметь три фонаря: один главный на металлическом крюке выдавался над флагштоком, два располагались по бокам на ограждении. Четвертый крепился на марсе, тоже являлся символом власти. Кроме них имелись светильники меньше и проще, в зависимости от назначения. Для работы канониров в пороховых отсеках изготавливались с герметическими стеклами, чтобы огонь ненароком не взорвал корабль.

Полуденное солнце радугой преломлялось в стеклах, зажигало красную медь, отражалось в позолоте. В дверцах, как в зеркале, зеленел берег, мутнело голубое небо, двигались обнаженные до пояса фигурки людей. Неровная поверхность искажала тела и жесты. Люди полнели, становились коротышками, сохли, несли на тоненьких ножках уродливые головы. Казалось, домики были населены причудливыми человечками, обладавшими способностью изменяться в зависимости от характера работы.

– Зачем мы кормим туземцев? – возмущается черноволосый итальянец. – От них мало пользы, они не умеют работать, воруют, норовят сбежать с кораблей.

– Продадим рабов на соседнем острове и наловим молодых, – решил Санчо, взгромоздившийся на поручни и старательно натиравший стекла.

– Касики не купят мавров, – заявил Хинес, потемневший от загара не хуже аборигенов.

– Почему? – спросил Ганс, промывая в ведре руки от золы.

– Не захотят поссориться с Сирипадой.

– Может, затем и выкупят, чтобы передать ему? – предположил Леон.

– Нашел добродетелей! Дикари скорее съедят пленных, чем отпустят на свободу.

– Тогда не будем продавать, – передумал Санчо. – Мне жаль мавров.