Читаем Фернандо Магеллан. Том 3 полностью

Позвякивали помпы, откачивавшие воду из трюмов; покрикивали стражники на рабов, сменявшихся у коромысел. Расплескало брызги упавшее за борт на бечевке ведро, гулко ударилось в обшивку, потеряло воду, стукнуло о палубу. Поскрипывали половицы, шипели жаровни. С флагмана доносилось кудахтанье кур, крики петухов, не ужившихся в тесной клети. Жалобно взвизгивали дверные петли. Из кубрика доносился храп, бранились вахтенные. Офицеры выходили из кают, рассматривали берег, мечтали отправиться на охоту.

«Пресвятая Владычица, Матерь Божья, святыми, всесильными мольбами отгони от меня, смиренного, окаянного раба Твоего, уныние, забвение, неразумение, нерадение, лукавые помышления, всякую скверну от поганого сердца и помраченного ума; погаси пламя страстей, яко нищ есть и окаянен. Избавь от лютых воспоминаний, освободи от злых дел. Благословенна Ты в женах, славится пречистое имя Твое во веке веков. Аминь» – слышится молитва отца Антония.

Мирный покой разлился по гавани. Потянуло дымок к берегу, поползла над водой белая змейка. Утопая лапами в песке, крокодил спустился к морю, лег на мокрый песок и лежал, окатываемый волнами.

Прошел час, второй. Юнги прекратили отсчитывать склянки, вахты остановились. На судах позавтракали, пошумели и снова затихли. Только храп и редкие разговоры нарушали безмятежность, да птицы вдруг пронзительно скандалили, хватали сброшенные за борт объедки, вылавливали из ила рачков.

Карвальо в своем гареме наслаждался жизнью. Он тоже освободился от «лютых воспоминаний», желал покоя.

* * *

На следующий день с утра на разведку отправились одетые в латы босые солдаты – обувь уже износилась. Они не обнаружили следов туземцев, прокололи ноги об устилавшие землю шипы и колючки. Охотиться в таких условиях было нельзя.

На кораблях застучали молотки, запели пилы – начался долгожданный основательный ремонт корпусов. Пусть не успели закупить доски на Борнео: рядом шумят на ветру стройные деревья – выбирай любое! Фодис собрал плотников, взял шлюпку, отправился за лесом, после чего с берега донеслись богохульства, похлещи брани воинов. Изранив ноги и расцарапав лица, мастера застряли у воды. До дерева рукой подать, но пойди дотронься! И шли, и валили, обмотав ноги тряпками, сжав зубы, творя молитвы Господу за то, что хоть так дал возможность напилить стволы, натесать доски. Все занимались этой работой, в первую очередь – не имевшие судостроительного ремесла, не занятые на кораблях. Солдаты, матросы, чиновники, священники – трудились в лесу, истекали потом, отгоняли диких животных, со страхом поглядывали на крокодилов, встречавшихся в воде и на суше.

С раннего утра до позднего вечера мастера латали дыры, меняли балки и обшивку. Грохот стоял невероятный. Мыши носились по палубам, прыгали в воду. Пахло дымом и серой. От вони тараканы с клопами выползали из щелей, тучами бродили по кубрикам. Их давили, шпарили кипятком, но они лезли отовсюду, будто сырость и гниль рождали зловредных насекомых. Одуревшие от постоянных гонений, они падали по ночам на головы спящих, заползали под рубашки, в уши, раскрытые рты.

Конопатчики мешали в котлах адское варево для пропитки древесины, искали замену недостающему вару. От шпаклевки распространялся ужасный запах – хоть сам убегай с мышами в джунгли! Сера, деготь, прочие консерванты сохраняли корабли, давали надежду вернуться в Испанию.

Трюмы очищались от грязи, как от молитвы францисканца души моряков. Из-под пайолов вычерпывали зеленую смрадную жижу, скоблили от слизи доски, мыли, сушили, простукивали. Обнаружив трухлявую древесину, крошили ее, вытаскивали ржавые гвозди, расчищали гнездо, вставляли новую. Укрепляли подпорками балки, сверлили дыры, стягивали болтами, скобами, стальной проволокой. За каждой доской приходилось идти в лес, искать дерево, рубить, тащить. Даже на мелкий ремонт тратили массу времени.

Не хватало и крепежного материала. На берегу устроили походную кузницу. Зазвенели молоты, раскалилось на угольях железо, брызнули на песок огненные искры. Кузнецы надели на голые животы кожаные фартуки, обступили наковальню.

Прохудилась ткань парусов, расползлись по ней черные пятна цвели, как крабы по берегу. Мастера на песке развернули полотнища, залатали дыры толстыми нитками.

Боцманы с матросами центруют мачты, заваливают к корме, подтягивают ванты, меняют потертые выбленки. Канатчики расплетают толстые тросы, пропитывают пеньку противогнилостным раствором, изготавливают веревки, вяжут бензеля, соединяют в бегун – тали.

С корпусов кренгованием сняли зеленые водоросли, отскоблили моллюсков, очистили доски от слизи. На «Виктории» вырубили новое перо руля, заменили проржавевшие петли. На «Тринидаде» подправили пострадавший от столкновения с джонками водорез.

Трудятся люди, движется ремонт кораблей. Но медленно, очень медленно. Почти каждую деталь нужно изготовить заново, подогнать, установить на место.

* * *