«Что касается штурмана, писца и кормчего, то я пишу главному капитану, что было бы полезно для службы Вашему Высочеству обезглавить их, чем отсылать к Албукерки. Я намеренно задержал их в Молукке, так как страна здесь нездоровая, чтобы они умерли, ибо не дерзаю казнить без Вашего повеления. Я пишу Жоржи Албукерки, чтобы задержал прочих в Малакке, в которой климат тоже очень нездоровый».

В письме идет речь о трех испанцах на Тернате. Кроме них, Бриту задержал плотника для строительства крепости.

Участь попавших в руки Албукерки оказалась не лучше судьбы содержавшихся на острове. В Индии пленных меньше заставляли работать, но не кормили. Испанцы сами заботились о пропитании, искали дополнительные заработки, попрошайничали на улицах Кочина. За ними бдительно следили, строжайше запрещали писать домой, передавать записки уходившим в Европу кораблям.

Через два года Эспиносе удалось переправить в Испанию Карлу V коротенькое письмо с мольбою о помощи:

«Из вернувшихся на Молукки двадцати одного человека, (двадцать вторым был ди Лороза, не входивший в состав экспедиции), к настоящему времени в живых осталось шестеро. Некоторые умерли от постоянного недоедания, кое-кто сумел бежать на джонках и маленьких кораблях. Больше, чем от ареста, мы страдали от недостатка пищи; с нами здесь обходятся хуже, чем, если бы мы попали в плен к варварам. Я лобызаю руки Вашего Святейшего Величества и милостиво прошу покончить с таким положением дел, вызволить нас из плена».

Письмо дошло до императора, но долго еще капитан «Тринидада» с несколькими товарищами будет ждать счастливого дня получения свободы и возвращения на родину.

Леон Панкальдо не выдержит издевательств и в одиночку, рискуя жизнью, вернется домой. Он напишет воспоминание о походе, которое многие исследователи приписывают кормчему Хуану Баутисте Пунсоролю.

<p>Глава XXXIX</p><p>Победа Бриту</p>

Заложив крепость, Бриту принялся за строительство судоверфи. Неуемная энергия этого жестокого человека позволила в короткие сроки возвести стены форта, начать подготовительные работы для закладки остова корабля. На Тернате португальцы чувствовали себя как дома, а на соседнем острове Альмансор противился их присутствию. Верный союзническому слову, раджа ждал возвращения испанцев. За его спиною стояли мелкие властители островов, недовольные поведением португальцев, грубо попиравших их вековые привилегии. Противостояние рано или поздно должно было вылиться в открытое столкновение. У Бриту не хватало сил для покорения Тидоре, приходилось мириться с присутствием под боком грозного соперника, способного ночью войти в гавань и спалить город. Нерешительность туземного вождя не позволяла индейцам объединиться для отпора врагу. Так продолжалось довольно долго.

На Тернате росли стены крепости, обкладывались камнями; на стапелях верфи строился флот. На Тидоре укреплялся главный город острова – Альмансор не зря постигал военную науку у Эспиносы. Бесполезные пушки крепости перенесли на городские насыпи, окружившие с трех сторон селение и превратившие его в лагерь. Подходы к городу с берега простреливались ядрами и камнями, поливались картечью.

Война вспыхнула неожиданно. Осведомители Бриту сообщили, будто властитель Тидоре в ближайшие дни нападет на форт. Дон Гарсиа пожелал упредить туземцев, собрал отряд португальцев и в сопровождении союзников отплыл к столице Альмансора. Флотилия из нескольких каравелл и десятков боевых пирог тайно заполночь вышла в море, намереваясь с первыми лучами зари ворваться в гавань, разорить крепость. У туземного царька тоже имелись свои люди в стане врага, сообщившие ему о задуманной интервенции. На Тидоре приготовились к сражению.

Когда небо на востоке посерело, утратило черную густую вуаль и растеряло звезды, на рейде острова показалась португальская флотилия, спешившая высадиться на землю до того, как заря полыхнет алым цветом и взойдет бледное солнце. Темно-зеленая гора с синеватым отливом и клубами молочного тумана возвышалась позади спящего города.