Читаем Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

Никогда с таким нетерпением офицеры не глядели на закатное солнце, не боялись парусов на горизонте. Только бы Серран не вернулся первым, не запер проход к острову Элизабет! Одному кораблю не выиграть сражение с тремя маневренными судами, не уйти от погони. Мятежники предлагали схватить Мескиту, когда «Сан-Антонио» минует остров Доусон, и скрыться в темноте от преследователей, а до этого не рисковать. Светило медленно садилось за полуостровом, снежные вершины пожелтели. Чистое голубое небо накрыло хрустальным куполом темные утесы. Ледники порозовели. Ослепительный блеск воды поржавел, словно молодая сталь постарела. Зеленые водоросли побурели, поднялись к поверхности подышать вечерним воздухом. Паруса Серрана не показывались, адмирал не возвращался.

Каравелла мягко вошла в южный проход острова Доусон. На юге, куда уплыл «Консепсьон», берега тесно сближались друг с другом; на севере, чуть западнее, красовался просторный выход к острову Элизабет. «Сан-Антонио» опустил заалевшие паруса, оголил мачты и на кливерах с бизанью крейсировал по заливу Мескита услышал на палубе шум, вышел из каюты.

– Кто остановил корабль?  – недовольно проворчал капитан.

– Сеньор старший штурман,  – заволновался Мафра.

– Зачем?

– Мы вернулись на прежнее место.

– Вижу. Прикажи поднять паруса, пойти навстречу Серрану!  – неуверенно распорядился Альваро.

– Скоро стемнеет. Ночью там плавать опасно,  – Мафра показал рукою на канал, ведущий к Адмиралтейскому проливу и заливу Инутиль.  – Надо дождаться утра.

– Испугался?  – Мескита недолюбливал этого опытного моряка, сочувствовавшего Картахене.

– В сумерках рискованно совершать маневры,  – заявил штурман.

– Кто здесь приказывает?  – повысил голос капитан.

– Вы, ваша милость,  – не смутился Мафра.

– Делай, как велел!

– Я передам приказ Гомесу Моя вахта кончилась, я сильно устал. Вид у него был измученный.

– Эстебан сменяет тебя?  – смягчился Альваро.

– Да, сеньор капитан.

– Разыщи его!

Согнувшись и оглядываясь, словно ждал удара в спину, штурман спустился с мостика, пошел разыскивать приятеля. Мескита плотнее запахнул куртку, потоптался на юте, заглянул в нактоуз, раздумывая, надо ли уходить на ночь неизвестно куда? В черной полированной коробке мерно покачивалась магнитная стрелка. Он постучал по стеклянной крышке ногтем, отгоняя ее с насиженной цифры. Стрелка пугливо отскочила в сторону, но вскоре вернулась, замерла на прежнем месте. «Завтра в полдень замерим широту»,  – решил Альваро.

– Ты звал меня?  – послышался с палубы голос Гомеса.

– Почему самовольно спустили паруса?

– Такова договоренность с Жуаном. Мы условились встретиться у выхода из залива.

– Верно,  – вспомнил Мескита и обрадовался, что не нужно придумывать повод для отмены команды, однако спросил:  – Может, встретим его?

– В темноте мы не заметим друг друга,  – возразил Эстебан.

– Пожалуй…  – промолвил Мескита.  – Ты смотри за ними!  – кивнул на рулевых.

– Не волнуйся, спи спокойно,  – с улыбкой пожелал кормчий.  – Я не покину палубу до рассвета.

Ухмылка не понравилась Меските. Спускаясь по лестнице, он заметил у борта Мафру, подслушивавшего разговор. Штурман смутился, указал пальцем на берег и сказал:

– Мне померещился парус.

– Это от усталости,  – ответил капитан.

* * *

Близилась ночь. На сером небе появились редкие бледные звезды, выполз из-за горы месяц. Эстебан с досадой смотрел на мерцавшие огоньки, обещавшие осветить задремавший простор бухты. Вечерний бриз сник, лениво полоскались паруса. Время шло, а все вокруг предвещало провал задуманного предприятия. Взволнованный Мафра нетерпеливо выходил на палубу, вопрошающе глядел на друга, задирал голову к реям, подставлял слюнявый палец слабенькому ветерку, искал в теснине берегов каравеллу Серрана. Гомес бросал на него раздраженный взгляд, и он пятился к баку где в ожидании знака боцман сидел у матросского кубрика. Диего не мучили сомнения, он верил старшему штурману, хотел вернуться на родину. Мафра опускался рядом с ним на бухту троса, заворачивался в плащ и молча сидел, сутулясь и поеживаясь от прохлады.

– Когда начнете, ваша милость?  – спрашивал очнувшийся от дремы боцман.

– Погоди, ветра нет,  – шепотом пояснял кормчий.

– Вдруг до утра не задует?

– На все воля Господа!  – вздыхал Мафра.

Нахлобучив шапку, Диего опускал голову на грудь, посвистывал носом, в полусне незаметно приваливался бочком к офицеру. Ощущение человеческого тепла успокаивало кормчего, он сидел в неудобной позе, но не тревожил боцмана.

Пронзительно звенели склянки, отмеряли получасы вахт, эхом раскатывались по заливу. Напуганные звезды, месяц и вода оживали, мигали, двигались, затем опять застывали в тишине и покое. Слышались шаги Гомеса, невнятные разговоры рулевых.

Под утро Мафра задремал. Снилось, будто голая женщина перебирала его волосы, щекотала щеки грудями. Штурман хотел обнять ее, потянулся к бархатной коже и очнулся… Ветер дул в лицо, развевал волосы. Рядом похрапывал Диего.