– И я боюсь,  – признался командир.  – Один корабль потеряли по глупости, больше рисковать нельзя. Поживем в гавани неделю, две, три…  – сколько потребуется, пока не придет лето, не кончатся бури. Нарубим дров на год вперед, где еще представится такая возможность? Наловим рыбы, устраним недоделки на кораблях, приготовимся к дальнему пути. Задует устойчивый ветер – отправимся на юг.

– Мы потеряли пять месяцев,  – напомнил Эстебан.  – Мы думали, что зимовка будет короткой, а она затянулась на полгода. Здесь лето длится два месяца. Из них только тридцать-сорок дней будут удачными. Далеко ли уйдем? Нужно твердо решить, сколько двигаться на юг, чтобы избежать второй зимовки в низких широтах.

– Пока не найдем пролив!  – изрек командующий.

– Это самоубийство!  – смело возразил Гомес – Мы не удержим команды от бунта. Никто не останется на вторую зиму в Патагонии.

– Хочешь вернуться в Испанию?  – повысил голос адмирал.

– Мы нанесли на карту побережье длиною в две тысячи миль! Я согласен спуститься на несколько градусов, но не желаю здесь зимовать.

– Правильно говорит,  – поддержал Мафра.  – Пора поворачивать на восток. Нас отправили за пряностями, а не охотиться на морских волков.

– Вторую зимовку не переживем,  – согласился Альбо.  – Дисциплина развалится, возникнет резня.

– В Сан-Хулиане похоронили дюжину моряков, на следующий год вымрет половина команд,  – добавил Карвальо.  – Не с кем будет продолжать экспедицию или возвращаться домой.

– Что указывают звезды?  – адмирал взглянул на Сан-Мартина.

– Мне страшно подумать,  – признался звездочет.

– А ты?

– Будет очень трудно,  – пожал плечами Серран.  – Люди устали, больны, того и гляди, почернеют от скорбута.

– Времени у нас мало,  – промолвил Мескита,  – но зачем тогда казнили испанцев, бросили Картахену? Как оправдаемся перед королем?

– Придумаем. Дорога впереди дальняя, скучная,  – успокоил Гомес.

– Если бы ты не сражался вместе с нами, я бы решил, что ты друг инспектора!  – сказал Дуарте.

– Я дрался с Фернандо в лиссабонских кабаках!  – вспылил Эстебан.

– Ты испугался!

Я? оторопел кормчий.

– Перестаньте ссориться!  – воскликнул адмирал.

– Он сеет смуту, настраивает офицеров против тебя – оправдывался шурин.

– Я высказал свое мнение и не навязываю его,  – не сдавался Гомес.

– Хватит!  – командующий ударил кулаком по столу, посуда со звоном подскочила.  – Я выслушал вас, хочу сообщить о своем намерении.

– Дуарте оскорбил меня, пусть извинится!  – требовал Эстебан.  – Разве я трус? Ты слышал?  – призвал в свидетели Мафру Тот отстранился, не стал ввязываться в склоку.

– Уймись! Никто не сомневается в твоей смелости. А ты,  – Фернандо зло посмотрел на шурина,  – придержи язык за зубами!

Офицеры раздраженно засопели.

– Я буду следовать этими берегами,  – в форме приказа говорил Магеллан,  – пока не найду пролива или не достигну края континента, хотя бы даже пришлось спуститься до семьдесят пятой широты. Только после этого мы отправимся на поиски Молукк на восток и восток-северо-восток по курсу: мыс Доброй Надежды и остров Святого Лаврентия!

Серран утвердительно кивнул, Мескита мутно посмотрел по сторонам, Дуарте победно выпрямился.

– Двадцать градусов!  – задохнулся от изумления Эстебан.  – Это столько, сколько флотилия прошла вдоль Земли Святого Креста!

– Мы не будем зимовать в Патагонии, уйдем к теплу,  – уточнил адмирал.

– Не успеем,  – возразил Гомес, но Мафра локтем толкнул его в бок, и он замолчал.

Последнее заявление Магеллана офицеры восприняли дружным одобрительным шумом. Если капитан-генерал пообещал уйти на зиму в теплые края, то неважно, до какой широты спустится эскадра. Они не позволят одурачить себя, задержать в полярных широтах. Скоро это понял и Эстебан. Хорошее настроение вернулось в каюту.

<p>Глава XVI</p><p>Патагонский пролив</p>

После праздника командам объявили решение, встреченное без восторга. Адмирал повелел уставшим людям сидеть на реке неизвестно сколько, чтобы затем тащиться неведомо куда до семьдесят пятого градуса. Но ведь каждый градус – шаг к холоду, к Южной земле! Моряки разбрелись по делам. Одни ловили вкусную серебристую рыбу, другие заготавливали дрова, третьи вытаскивали из воды останки «Сант-Яго», спасали лежащие на дне орудия.

В документе сказано: разбирая остов каравеллы, погиб плотник Мартин Перес. В конце сентября умер немец Хорхе Алемана. В Сан-Хулиане бросился в море и утонул обвиненный в распутстве матрос Антонио Хеновес, изнасиловавший больного моряка.

Антонио Пигафетта завел дружбу с пленными индейцами, составил словарь, содержащий 92 понятия, систему образов и представлений туземцев. «Когда кто-нибудь умирает,  – писал итальянец,  – появляются десять или двенадцать раскрашенных с головы до ног демонов и затевают веселую пляску вокруг трупа. Один из них выше прочих, кричит и веселится громче всех. Туземцы украшаются как демоны. Самого большого называют Сетебосом, а других – Келуле. Великан знаками дал нам понять, будто видел демонов с двумя рогами на голове и волосами до пят; они изрыгают пламя изо рта и зада».