Читаем Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

Островитяне оживились, обрадовались, но отказались подняться на борт. Их смущал европейский вид Энрике, не отличавшегося от прочих членов команды. На помощь рабу пришел Пигафетта, вспомнивший все слова, записанные на Хомонхоне. Туземцы отплыли на безопасное расстояние, встали поодаль. Командующий приказал спустить на воду доску с подарками, отойти от поручней, чтобы аборигены безбоязненно забрали привязанную к ней шапку с бусами.

Островитяне мигом подхватили сокровища и пришли в неописуемый восторг, будто шапку можно было поделить на всех или носить по очереди, затем тотчас уплыли к острову известить властителя.

Прошло два часа. Солнце высоко поднялось над головой, нещадно палило корабли, насквозь прожигало палубы. Плавилась смола, пакля вылезала из пазов. Моряки спрятались под парусиновым навесом, растянутым между мачтами. В тени под парусом на слабом ветерке было чуть прохладнее. Море ослепительно светилось бликами, до боли раздражало глаза.

От берега отошли две баланги – большие многовесельные лодки с навесами из циновок. В самой крупной под пологом из листьев восседал владыка Масавы, красивый индеец средних лет. Его желтое тело цвета дубленой кожи украшала обильная татуировка. Черные жесткие волосы спускались до плеч, голову прикрывало подобие шелкового тюрбана, в ушах раскачивались массивные золотые серьги. От пояса до колен туземца обвивал кусок хлопчатобумажной ткани, расшитый яркими шелковыми нитками и стянутый по верху шнуром, на котором болтался кинжал с золотой рукоятью в темных ножнах из инкрустированного дерева. Охрана вождя щеголяла причудливыми рисунками, браслетами, оружием, отделанным драгоценным металлом. Светлые ткани или повязки из пальмовой коры прикрывали бедра. Баланги чинно приблизились к «Тринидаду», остановились в пятнадцати метрах, слегка закачались на волнах.

Энрике объяснил мирные намерения испанцев, пригласил властителя подняться на флагман, где находится могущественный щедрый вождь белых людей. Туземец понял малайца, ибо, как потом выяснилось, вожди на островах знали больше наречий, чем подданные, но рисковать не захотел, отослал к Магеллану вторую лодку с приказом придворным подняться вместо него.

Баланга послушно уткнулась в борт «Тринидада», пятеро воинов вскарабкались на палубу, готовые сложить головы за владыку. Адмирал распорядился принести гостям обменные товары, щедро одарить каждого из них, а для царька послать ткань с осколком разбитого зеркала. Энрике уверял туземцев в дружественных намерения моряков. Подарки подействовали лучше слов – довольные индейцы вернулись в лодку. Правитель отобрал у них безделушки, сложил под навес, решил в ответ преподнести Магеллану корзину имбиря со слитком золота. Командующий отказался принять дар, показал, как низко испанцы ценят желтый металл по сравнению со своими товарами. Баланги повернули к берегу, матросы разочарованно глядели им вслед.

– Жаль,  – вздохнул Хинес,  – крупный кусок уплыл.

– С полфунта…  – поддержал Леон.

– Надо быть сумасшедшим, чтобы отказаться от подарка,  – промолвил Сантандрес.

– Антонио, запиши, какими мы были щедрыми!  – посоветовал Васко.

– Эх, догнать бы да отобрать,  – послышался чей-то голос.

– Что ты сказал?  – прикрикнул адмирал на матроса.

– Золото жалко.

– Имей терпение – и получишь в десять раз больше! Туземцы должны думать, будто мы принимаем золото из жалости к ним, а все прочее ценим дороже,  – пояснил Магеллан.  – Не вздумайте выменивать украшения и самородки,  – головы отсеку!

– Сеньор капитан-генерал…  – заныл Сантандрес.

– Забыли, как Колон карал ослушников?

– Как?  – заинтересовался Пигафетта.

– Отрезал носы и уши солдатам, искавшим золото для себя! Я не буду резать носы,  – предупредил Фернандо.  – Голову долой – и дело с концом! Каждый из вас получит долю в общем сборе, но за частный промысел – смерть! Таково правило. Не я придумал – не мне и отменять!

Приунывшие моряки разбрелись по углам в поисках тени. Стоило ли столько терпеть, если запрещается частная торговля? Впрочем, они знали об этом в Испании.

* * *

Когда жара спала и легкий бриз наполнил паруса, флотилия подошла к Масаве, заякорилась напротив селения властителя.

Ночью горели костры, слышались пение, стук барабанов. Туземцы метались по берегу, выкрикивали заклинания, подбрасывали песок, хлопали по воде колотушками. В сгустившейся темноте лодки бесшумно скользили на почтительном расстоянии от каравелл. Звезды пахли рослым ладаном, веяло благовониями тропического острова.