Вдвоем они выудили рыбака из воды, перевалили в лодку. С палубы сыпались колкие советы. Антонио дрожал, выплевывал воду, причитал, словно побитый.

– Засунь пальцы в рот, чтоб стошнило,  – посоветовал Васко.

Лодка пристала к борту, Сантандрес спустил веревочную лестницу.

Путаясь непослушными ногами в выбленках, летописец вскарабкался на палубу, ничком повалился на обрывок паруса, долго лежал в обморочном состоянии.

<p>Глава XXV</p><p>В гостях у Коламбу</p>

«Поднять якоря!  – услышал Антонио голос Альбо, стук босых пяток о высохшие доски.  – Поставить паруса!»

Эскадра пришла в движение. Ожили палубы, матросы полезли на реи, заскрипели лебедки, встали у руля вахтенные. С русленей опустили лоты, промерили дно, нашли безопасный проход. Легкий вечерний ветер наполнил паруса – каравеллы взяли курс на юго-юго-запад между четырьмя маленькими островами[11]. Флотилия осторожно скользила по водам архипелага, внимательно следила за побережьем островов, проводила астрономические вычисления, составляла географические карты. Она не знала, что открыла архипелаг из семи тысяч островов, переименованный в честь Филиппа II из Сан-Лосара в Филиппинский.