Стражник поправил свечу, нехотя вышел в темноту. Мафра прикрыл дверь, прислонился к ней спиной. Ему было неприятно глядеть на избитого человека, которого он чуть не заколол в припадке помешательства.

– Извинения здесь неуместны,  – деловым тоном начал Гомес – Ты сопротивлялся, нам пришлось применить силу. Хвала Деве Марии – все остались живы! Пора подумать о будущем. Корабль плывет в Испанию. Сегодня вошли в Сан-Хулиан, но не обнаружили испанцев. Канонада предназначалась пропавшим поселенцам. Завтра возьмем курс на север.  – Мескита поднял голову, и Эстебан заметил злобный насмешливый взгляд.  – Они погибли,  – подтвердил он свою мысль.  – Трупы не нашли, но все говорит об этом. Герра предложил высадить тебя вместо них,  – произнес кормчий. Альваро выслушал спокойно. Это смутило штурмана.  – Хотел отвести на берег,  – повторил он, наблюдая за поведением Мескиты. Тот отвернулся, прикрыл глаза.  – Мне, то есть – нам,  – поправился Эстебан,  – удалось уговорить нотариуса не делать этого. Ты слышишь меня? Понимаю, ты ненавидишь нас, мы противны тебе. На твоем месте я бы тоже не разговаривал с врагами. Но послушай, мы с тобой португальцы, зачем резать друг друга? Лучше вместе привести корабль на родину. С тебя снимут кандалы, накормят, вылечат. Не гнить же тут заживо?  – он с отвращением оглядел тесную камеру – Мы вернем тебе каюту. Ты понимаешь, о чем я говорю? Герра будет капитаном, ты – помощником. Через месяц придем в теплые земли Святого Креста. Помнишь, как там весело отдыхали? Команда любит тебя, хочет видеть на палубе, а не в мешке для узников. Не упрямься, соглашайся!

– Пошел прочь, сволочь!  – тихо, но внятно произнес Альваро.

– Зря бранишься,  – не растерялся Эстебан.

– Фернандо напрасно спасал тебя в кабаках – хорошо же ты ему отплатил!

– Он должен мне больше, чем я ему,  – ответил Гомес, чувствуя, как тает надежда мирно закончить беседу.

– Подонок… Ты побоялся сразиться со мной, привел наемников.

– Я подарил тебе жизнь.

– Если матросы не вздернут тебя на рее по пути в Испанию, это сделают палачи, когда экспедиция вернется в Севилью. А вместе с тобой этих ублюдков,  – он плюнул на Мафру.

– Пустое. Скорее у тебя в теле родятся черви, и крысы по ночам начнут глодать пальцы. Я терпелив и с удовольствием поговорю с тобой, когда поумнеешь. Ты не голодаешь? Капитан предлагает вдвое сократить рационы преступников. Что передать ему? Молчишь? Это хорошо!

Эстебан шагнул к двери, Мафра первым выскочил в коридор.

– Думаешь, согласится?  – шепотом спросил он Гомеса, двигаясь на ощупь между бочек.

– Из карцера есть два выхода: один на палубу, второй в воду,  – так же тихо промолвил штурман.

– Что скажет Герра?

– Мы столкнем их лбами, а сами останемся в стороне.

– Страшно мне,  – пожаловался Мафра.

– Чего брался за меч, коли ноешь?  – упрекнул кормчий.

На следующий день, воровски утащив вещи испанцев, подгоняемая страхами и дурными предчувствиями каравелла пошла на север вдоль Патагонского побережья. В капитанской каюте ежедневно собирался совет, но сломить Мескиту не удавалось. Запугивания и уговоры не помогали. Опасность разоблачения преследовала мятежников, единственный свидетель не желал быть союзником. Утопить бы его, да на корабле плыли преданные ему португальцы.

<p>Глава XXII</p><p>Первые восточные острова</p>

– Земля!  – раздался с флагмана удивленный голос.  – Чтоб меня сдуло в море, братцы,  – земля!

– Где, где?  – закричали с палубы моряки.

– Впереди, к югу! Разрази меня гром – земля!

– Хвала Господу! Мы спасены!  – заволновался народ.

– Зеленая! Мы подходим к островам!

– Повезло тебе, Леон,  – капитан обещал дать золотой увидевшему землю.

– Я бы отдал свои монеты, только бы скорее лечь у ручья на траву! Надоела гнилая желтуха из бочек, тошнит от вони.

– Острова! Пряные острова!  – звонко вопил вахтенный.

– Пошлите за сеньором Магелланом! Зовите всех наверх!

– Какое сегодня число?

– Зачем тебе?

– Надо записать в дневник.

– Кажется, двадцать четвертое… Попроси Франсиско посмотреть по журналу!

– Точно, двадцать четвертое января,  – сообщил капеллан.  – День Святого Павла. Мы отслужим апостолу благодарственную мессу.

На палубу из щелей выползли больные: половина команды страдала недугами. Рулевые повернули румпель на два шага к солнцу, висевшему высоко над головой с правого борта. Каравелла взяла курс к островам. Адмирал в рубахе и шапке поднялся на ют. Пунсороль, Альбо, Сан-Мартин поспешили на бак, где у поручней столпился народ, возбужденно гудевший и размахивающий руками. Магеллан подал знак – пушка «Тринидада» кашлянула дымом, предупредила суда за кормой об изменении маршрута и близости земли. Колонна украсилась вымпелами, огрызнулась приветственным салютом.

Желтый островок с изумрудно-зелеными пятнами сказочной раковиной вырастал из океана, плыл в голубом мареве чуть медленнее каравелл, ширился, рос в вышину. На низком берегу стали различимы пальмовые рощи, гребни пенистого прибоя.