Читаем Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

– У дикарей нет лодок.

– Могли подкараулить на берегу,  – не унимался моряк.

– Ха-ха! Патагонцы разбегутся от аркебузы на сотню миль.

– Представляете, приплываем, а они занимаются любовью с великаншами?  – хитро предположил третий.

– Нет,  – всерьез воспринял шутку матрос – Де ла Рейна печется о душе. Он больной, немощный…

– Чего болтаешь?  – штурман прикрикнул на шутника.  – Плетки захотел?

– Ему баба нужна,  – засмеялись в ответ.  – Завидует доминиканцу.

Шлюпка уткнулась в берег. Моряки прыгнули в воду вытянули ее на песок. Гомес вылез через нос, не замочив ноги. Он оправил одежду, широким шагом направился к срубу. Команда поспешила за ним.

Ровный не затоптанный песок лежал перед порогом, дверь приоткрыта, внутри темно. Эстебан распахнул дверь и в нерешительности застыл в проеме, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. С крыши вспорхнула стайка воробьев, дверца застонала на петлях. В нос ударил запах тухлой рыбы и плесени. Через дыры в потолке виднелось небо. Штурман вошел в блокгауз и увидел изгаженные птицами беспорядочно разбросанные вещи, погрызенные мышами гниющие продукты, нетронутый бочонок с порохом. Стальной самострел с разорванной тетивой валялся на постели. Старое одеяло упало на грязный пол – видать, жильцы не подметали его. Узкие окна затянуты от холода тряпками, кое-где разорванными ветром. На столе у стены личные вещи Картахены: серебряная посуда, ножницы, разбитое зеркало, гребень. Все свалено в кучу рядом с костями и объедками. На стене – не успевшее посереть распятие, грубо вырезанное корабельным плотником. На желтоватом теле Христа обрывки паутины, слезами струится красноватая смола. Под крестом раздавленный огарок свечи, сухие листья. На голове Спасителя завядший венок.

– Господи, помилуй!  – перекрестился матрос на распятие.  – На них напали индейцы?

– Не похоже,  – усомнился другой.

– Великаны разграбили бы вещи,  – поддержал третий.

– Передрались между собой?  – предположил первый.

– Вряд ли… Стол, скамейки стоят на местах. Ничего не сломано, не опрокинуто.

– Смотрите, сундуки!  – позвал любитель женщин.

Под грудой туземных шкур, принесенных в качестве трофеев из похода Карвальо, скрывались дубовые резные лари с вензелями первого капитана «Сан-Антонио». В них лежали одежда, старые сапоги, ножи, свинцовые пули для мушкетов, пыжи, фарфоровые баночки с мазями и лекарствами, рыцарский роман в кожаном переплете с металлическими бляшками, коричневый череп.

– Зачем он ему?  – испугался матрос, открывший сундук.

– Для черной магии,  – подсказал сосед.

– Он колдун!  – решил третий.

– Здесь нечисто,  – первый захлопнул крышку – Пойдемте отсюда!

– С нами Крестная Сила!  – призвал второй, пятясь к двери.  – Наверное, Картахена вылетел сквозь дыру,  – матрос поднял голову к потолку.

На веревке висели пыльные пучки трав, заготовленные в лечебных целях. Они покачивались на сквозняке, источали горьковатый аромат.

– Развесил тут всякую гадость!  – недовольно проворчал матрос – И потолок закоптил! Жег адское пламя!

– Здесь была кузня,  – напомнил Гомес,  – сажа падала с балок.

– Раньше было меньше,  – не сдавался матрос.

– Колдун не повесил бы распятие!  – возразили за спиной.

– Убрал бы подальше,  – поддержали товарищи.

– Чуете, серой воняет?  – настаивал матрос.

– Немного…  – согласился приятель.

– Пошли отсюда, ребята!  – позвал старый моряк и, не дожидаясь командира, направился к двери.

– Вы куда?  – растерялся Гомес.

– На воздух.

– Погодите,  – заколебался Эстебан, ему не хотелось в одиночку исследовать брошенное жилище,  – может, обнаружим записи…

Ему не ответили. Эстебан остался один посреди блокгауза, совершенно не представляя, что здесь произошло. Следовало бы внимательнее осмотреть вещи, разобрать сундуки, порыться в углах, но чувство страха передалось и ему. Потустороннее пугало кормчего. Выждав немного времени, он побежал догонять моряков.

Разведчики сели в лодку, отплыли от берега, успокоились и пожалели, что не захватили с собою вещи пропавших дворян, но побоялись вернуться назад.

* * *

Герра спокойно выслушал сообщение штурмана, будто ожидал нечто подобное. На берег выслали отряды для поисков испанцев. Запылали костры у креста на горе Монте-Кристо и на возвышенностях, потянулись к югу сигнальные дымки, ежечасно стреляла пушка. Эхо разносилось по заливу. Пересчитали могилы на кладбище – не появилась ли новая? Могил не прибавилось, и нет следов в иных местах. Может, ушли на охоту? Стреляя и стуча литаврами, тщетно весь день бродили по жаре, прочесывали леса и ложбины, забирались вверх по реке, осматривали океанские берега, шлепали по грязи во время отлива. Но ничего не нашли.

К полуночи, когда начало темнеть, на корабле собрался совет. В каюте Мескиты сидели раздосадованные Герра, Гомес, Мафра. Дело приобретало неприятный оборот.

– У нас есть только сутки,  – выслушав усталые объяснения измотанных походами штурманов, подытожил капитан.  – Мы должны спешить, ибо нет уверенности, что за нами не выслана погоня. Португальцы обязательно нагрянут в бухту. Тогда придется сдаться или принять бой. Это – прямая измена и виселица!