Нить качнулась несколько раз и замерла — в положении, несколько отличном от вертикали. Я медленно опускал руку — пока и половинка кольца, и подвешенный на второй нити контрольный грузик не коснулись карты. Сенешаль быстро сделал две отметки свинцовым карандашом.

Карта у него была хороша — судя по виньетке в углу, работы самого фра Альяго. Нимфы и дриады, выглядывавшие из-за стилизованных деревьев, оказались на редкость бесстыжими и привлекательными (по слухам, в свое время Альяго анонимно иллюстрировал скандально известные «Пороки любви» Марго-Аладриэли Беонийской). Другие обитатели заповедных пущ, изображенные рукой достопочтенного фра — эльфы и фавны — свидетельствовали, что и мужская красота порождала у Альяго изрядное вдохновение. Впрочем, обители лацерианцев всегда славились вольными нравами.

Места, считавшиеся полвека назад в Буа «опасными», фра наивно отметил фигурками волков и разбойников. Да-а-а, не приходилось ему встречаться с Черным Мешком или Прыгучей Смертью…

Пока я любовался творением маэстро, сенешаль без какого-либо почтения к шедевру прочертил его тонкой линией, — которая пересеклась с другой, сделанной сегодня утром. Пересеклась не так далеко от стилизованного изображения замка — крохотные флаги на донжоне и угловых башенках украшали гербы сьеров де Буа. Отклонение вполне объяснялось небольшими погрешностями при ориентировке карты по сторонам света.

3

— Принцесса в замке, в Тур-де-Буа, — сказал сенешаль отрешенно.

Лицо у него стало столь же отрешенным и задумчивым. Не иначе как прикидывал, что для него выгоднее: приказать лучникам немедленно превратить меня в подобие пресловутого чрева святой Бастианы или проверить, сдержит ли король Жофруа II — новый сюзерен Аргайла — свое обещание насчет немалой награды за голову беглого герцога Арноваля.

Поразмыслить было о чем — и у собственных подданных, и в сопредельных странах король заслужил нелестное прозвище — Жофруа Скупой.

Пока мысли мессира Ги не приняли опасный оборот, я поспешил уточнить:

— Да, сегодня она в замке. Но вчера ее там не было. Задумчивость во взгляде Маньяра сменилась удивлением. Пришлось объяснить:

— Вчера я тоже сделал два определения. В десятке лиг от Гран-Аржан и в гостинице «Зеленый дракон». Если ваши воины, столь любезно взявшие на себя охрану моего имущества, позволят продемонстрировать мою карту — вы убедитесь: мзель Иветта достаточно активно перемещается по лесу. Не знаю уж, своей ли волей…

Недоверчивый мессир сенешаль не стал высокопарно заявлять, что люди благородного происхождения должны верить друг другу на слово — и осмотрел мою карту весьма дотошно. Шедевром искусства ее никто бы не назвал — обнаженные нимфы напрочь отсутствовали. Но точность изображения меня вполне удовлетворяла.

— Вчера она была на озере, в охотничьем домике… — констатировал Маньяр удрученно.

Он прекрасно знал, что нанести свои линии после нашего нежданного знакомства я никак не мог — к собственному багажу подходил лишь один раз, и под плотным наблюдением.

С невинным видом я поспешил подлить масла в огонь его сомнений:

— Один ученый муж вообще говорил мне, что для вычисления месторасположения объекта, способного передвигаться, необходимы как минимум три определения — дающие, как он выразился, «треугольник ошибок».

— Мне кажется, — начал Маньяр, свертывая в рулон карту, — нам надо…

Что ему казалось, мне узнать не довелось. Именно в тот момент нынешние, вовсе не похожие на прелестниц-нимф обитатели леса Буа обратили, наконец, внимание на наш отряд. Да и то сказать, странно получалось: полдня странствуем по местам, имеющим самую дурную славу, а неприятностей меньше, чем у паломниц, приближающихся к Святому городу — тех хоть на каждом мосту и перекрестке подстерегают сбиры Святейшей Матери, неумолимо собирающие плату за проезд.

Глава 5

1

Тварь двигалась к нам со стороны леса — со скоростью лошади, скачущей быстрой рысью. И выглядела достаточно безобидно: походила на надутый бычий пузырь полутора локтей в диаметре.

В Буа и его ближних окрестностях легко встретить что-то новенькое, не имеющее даже названия — если повезет и уцелеешь, можно заслужить славу первооткрывателя и присвоить свое имя невиданной нечисти. Странствующий рыцарь Алисон Гейнджер так и поступил — но отчего-то название Шар Гейнджера надолго не прижилось, местные жители говорили попросту: Лиловый Шар. Не самая опасная тварь — но поначалу любые путешественники, повстречавшись с нею, неизбежно теряли одного из спутников…

Каменные стены препятствием для Шара не служили — летел он на высоте человеческого роста. Точно так же не остановили бы его пущенные в упор стрелы — вздумай лучники Маньяра дать залп.

Но они не стали стрелять.

После короткой суматохи впереди оказалась лошадь, ведомая до тех пор в поводу — старая, бельмастая, с торчащими ребрами и отвислым брюхом. Укол кинжалом в круп — и кляча с диким ржанием поскакала по лугу, словно вспомнив давно ушедшую молодость. Наш отряд, наоборот, сгрудился и старался не делать резких движений.