Читаем Фея Драконьего Сердца полностью

Она опасливо и очень осторожно присаживалась на стульчик, вызывая у графа прилив гордости. «Ну, хорошо! На выходных бал. А дальше что?», — спрашивал он себя, не зная ответа. Выдать ей платье и деньги, отпустив на все четыре стороны? Венциан стиснул зубы, понимая, что это было бы подло и низко. Выбросить, как собачку.

«Я не хочу об этом думать!», — дернул граф плечом, видя, как фея с каждым разом делает одно и тоже движение все грациозней и грациозней. — «Время покажет!».

Что с ним? Такого никогда не было? Откуда-то взялась эта странная сила, которой раньше не было. Ему казалось, что он способен раскрошить камень в руках. И чувство, когда замирает сердце от одного только взгляда. Почему так быстро? Почему эти два дня кажутся вечностью?

На эти вопросы он не знал ответа.

— Извините, а можно присесть! — послышалось рядом. Венциан, погруженный в собственные мысли, удивился, как вдруг ему на колени присела фея.

— Это же тоже стула, ах? — удивилась она. — А вы сказали, че надобно со всеми стулами поговорить!

Что это было? Кокетство или излишнее старание? Венциан не знал, но его руки уже обвили ее талию, сплетаясь замком на расшитом корсете.

«Что со мной?», — опомнился Венциан, тяжело дыша, когда чуть не запечатлел поцелуй на тонкой шейке.

Жеманство, кокетство, показная холодность не пронимала сердце графа. Он привык к этому с детства. Ни обмороки, ни томные взоры, ни румянцы, ни демонстративная отстраненность, — ничто не будоражило его душу так, как эта непосредственная простодушная наивность, оставляющая великую загадку сердцу: «Она это сделала случайно или нарочно?». И от этой загадки сердце почему-то начинало биться чаще и чаще.

— Чаю бу… — послышался голос нянюшки. Мисс Миракл вошла в столовую неся поднос. Венциан опомнился только когда понял, что произошло.

— Сэр! Извольте сюда! — сверкнула глазами няня. — А юная леди пока пусть пьет чай!

Венциан вышел, делая обычное насмешливое выражение лица.

— Это что еще за? — погрозила сухоньким пальчиком няня. — Вы что собираетесь потом делать с этой девушкой? Учтите, я не позволю ее выбросить на улицу!

— Я и не собирался, — ответил он с усмешкой. — Я ничего не делал такого, за что меня можно осудить!

— Я не хочу, чтобы вы выросли мерзавцем и негодяем! — грозила пальчиком нянюшка. — Так что даже не думайте обесчестить бедняжку! Вы либо прекращаете вашу игру, или женитесь на ней!

— Что? — опешил граф. — Жениться? Нянь, ты в своем уме?

— В своем! Чужого не занимала! — нахмурилась няня, крепко держа дверь. — Так что думайте головой! И вообще! На сегодня занятий достаточно! Теперь я лично буду следить за тем, чтобы вы только занимались!

Нянины слова припечатали, как приговор.

— И никаких но! Только занятия! А то я вас знаю! — сверкнула глазами Мисс Миракл. — А теперь прощайтесь, и марш по комнатам!

— На сегодня урок окончен, — произнес Венциан. — Ты молодец!

— Правда? Я уже похожа на ледю? — оживилась фея. Теперь, когда она была недосягаемой, она стала еще прекрасней.

«Так нельзя! Я должен все обдумать!», — закусил губу Венциан, глядя как няня уводит фею в ванну. Он прошел в свою комнату и присел в отцовское кресло, провернув вокруг пальца отцовскую печатку с гербом.

— Согласен, я допустил лишнее, — убеждал себя граф, вертя перстнем. — Но на улицу я ее не выброшу. При мысли о том, что эта прекрасная фея будет жить в какой-то захудалой ночлежке, ему стало плохо. — С этого момента только вежливо! И только холодно! Няня была права. Так можно заиграться!

«Жениться». — пронеслось в голове у Венциана, когда он посмотрел на портреты родителей.

— Мне нечего ей предложить. Я смогу жениться только тогда, когда встану на ноги, — заметил он, глядя на суровое лицо отца. — Спасибо тебе, папа!

Просто нужно не думать о ней, а понять, что в ней так зацепило. Наверное, то, что в отличие от барышень в высшем свете, у которых из эмоций только радость, ревность, кокетство, притворное смущение и скука, здесь он видел жизнь. Недоумение, каприз, искренний смех, сочувствие… Это сочетание капризного ребенка, прямолинейность и богатая эмоциями мимика делали ее неповторимой.

Это называется «темперамент». Слово-то какое…

— Все, я прекращаю думать о ней, — строго одернул себя граф, уныло доедая свой скудный ужин. Он упал на кровать и провалился сначала в свои мысли, а потом в сны. Во снах его манила красавица в розовом платье, она смеялась, хмурилась, держала его за руку. Она больше напоминала призрак, неуловимый и прекрасный.

Ему хотелось, чтобы она снова ковыряла в носу, ругалась и плевала в вазу. Пусть делает все, что угодно, лишь бы избавиться от этого чувства, постепенно нарастающем и совершенно неподвластным!

— Графушка! — послышался голос, на который он открыл глаза. На его кровати кто-то сидел. Ветер развевал занавески, а из открытого окна крался ночной холодок.

— Что? — проснулся окончательно Венциан, глядя на призрак, сидевший на его кровати с ногами. — Пошлите!

— Куда? — спросонья не понял граф, глядя в открытое окно. — Куда тебя послать?