Читаем Федералист полностью

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 323–331.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 577.

Января 30, 1788 г.

К народу штата Нью-Йорк

Закончив обозрение основных форм предлагаемого правительства и всего объема власти, ему предоставляемого, я перехожу к подробному рассмотрению структуры правительства и распределения этого объема власти между частями, его составляющими.

Одно из главных возражений, выдвигаемых более респектабельными противниками нового государственного устройства, вызывает предполагаемое нарушение его политического догмата, согласно которому законодательная, исполнительная и судебная власть должны быть раздельны и автономны. По их мнению, в структуре федерального правительства эта существенная предосторожность в защиту свободы обойдена вниманием. Различные ветви власти распределены и слиты таким образом, что с самого начала разрушают всю симметрию и красоту формы правления и, выставляя напоказ ряд существенных частей здания, подвергают его опасности развалиться под тяжестью собственных частей.

Несомненно, вряд ли найдется политическая истина, которая обладала бы большим весом или была бы отмечена авторитетом более просвещенных защитников свободы, чем та, на которой зиждется это возражение. Сосредоточение всей власти – законодательной, исполнительной и судебной – в одних руках, независимо от того, предоставлена ли она одному лицу или многим, по наследству, назначению или избранию, можно по праву определить словом “тирания”. А посему, если федеральное государственное устройство и впрямь заслуживало бы обвинения в сосредоточении власти или в смешении ее ветвей, создавая опасность такого сосредоточения, – одного этого довода было бы достаточно для всеобщего осуждения подобной системы. Однако я [c.323] убежден, что мне удастся с очевидностью показать, как ошибочно поддерживать сие обвинение и как неверно истолковывают и не к месту применяют догмат, на котором оно основано. Чтобы составить правильное суждение об этом важном предмете, будет вполне кстати исследовать смысл, вложенный в требование, согласно которому сохранить свободу можно, лишь разделив и сделав автономными три главные ветви власти.

Оракулом, к которому по этому вопросу всегда обращаются, был не кто иной, как прославленный Монтескье*. Если даже он и не является автором сей бесценной аксиомы политической науки, ему по крайней мере принадлежит заслуга в том, что он преподнес ее и нагляднейшим образом представил вниманию человечества. Попытаемся же прежде всего разобраться в значении, какое он сам ей придавал.

Британское государственное устройство было для Монтескье тем же, чем Гомер для критиков, разбирающих эпическую поэзию. Если последние считали бессмертные творения барда за совершенный образец, из которого следовало выводить все законы и правила эпического искусства и по которому все сходные произведения единственно и можно было судить, то наш великий политический критик, вероятно, видел в государственном устройстве Англии эталон или, пользуясь его собственным выражением, зерцало политической свободы, что он и изложил в форме простейших истин, поведав миру несколько основных принципов сей исключительной системы. И дабы с уверенностью избежать ошибки в толковании того, какое значение он ей придавал, обратимся к источнику, из которого почерпнута сама аксиома.

Уже при беглом взгляде на государственное устройство Британии нельзя не заметить, что законодательная, исполнительная и судебная власть никоим образом полностью не разделены и не совсем автономны. Глава исполнительной власти входит частью в законодательную власть. Он один пользуется прерогативой заключать с иноземными государями договоры, каковые по заключении, при некоторых оговорках, имеют силу законов. Им же назначаются все члены судебного департамента, которые могут быть смещены им по заявлению обеих парламентских палат и преобразованы, когда ему это [c.324] желательно, в один из его конституционных советов. Также одна из ветвей законодательной власти образует большой конституционный совет при главе исполнительной власти, меж тем как, с другой стороны, в случаях отстранения от должности решение об этом выносит не судебная, а законодательная власть, как и во всех других случаях она наделяется верховной апелляционной юрисдикцией. В свою очередь судьи и поныне связаны с законодательным собранием, присутствуя на его заседаниях и участвуя в них, правда, без права голоса.