Читаем Федералист полностью

Даже если допустить, что федеральное правительство вдруг возымело бы такую же, как у правительств штатов, охоту распространить свою власть за положенные ему пределы, местная администрация все равно имела бы преимущественные возможности пресечь подобные поползновения. Если в каком-нибудь штате издан закон – пусть даже задевающий союзное правительство, – который в целом с одобрением принят населением штата и не слишком резко нарушает присягу его чиновников, он немедленно войдет в силу и несомненно тут же будет внедрен, поскольку сие зависит только от штата. Возражения же со стороны федерального правительства или вмешательство федеральных чиновников лишь разожгут пыл всех партий, поддерживающих правительство штата, и содеянное им зло уже нельзя будет ни приостановить, ни исправить, не пустив в ход такие средства, прибегать к которым всегда нежелательно и затруднительно. С другой стороны, случись, что какие-то не вполне законные меры, предложенные федеральным правительством, окажутся не по душе жителям отдельных штатов – а за редким исключением именно так и будет – или даже законные вызовут там неодобрение, – что иногда вполне может произойти, – средства противостоять им весьма действенны и всегда под рукой. Волнения среди жителей, нежелание, а возможно, и прямой отказ подчиняться федеральным чиновникам, враждебность местных исполнителей, путаница, созданная самой законодательной [c.319] мерой, весьма частая в подобных случаях, – все это в любом штате усугубит трудности, которыми не следует пренебрегать, а в большом воздвигнет очень серьезные препятствия; если же еще и найдет сочувствие в нескольких соседних штатах, то вызовет такое неповиновение, с каким федеральному правительству вряд ли желательно встречаться.

К тому же честолюбивые вторжения федерального правительства в пределы власти правительств штатов вызовут отпор не только со стороны одного или нескольких штатов. Протрубят всеобщую тревогу. Все правительства встанут за общее дело. Они вступят в переписку. Согласуют планы сопротивления. Всех будет воодушевлять и вести единый дух. Короче, опасение попасть под федеральное иго создаст такое же положение дел, какое возникло вследствие страха перед иноземным ярмом; и если предполагаемое нововведение не будет отменено добровольно, в этом случае, как и в том, раздастся призыв к противодействию силой. Но до какого же безрассудства должно дойти федеральное правительство, чтобы так загнать себя в угол? В борьбе с Великобританией одна часть империи противостояла другой. Более многочисленная попирала менее многочисленную. Затея несправедливая и неразумная, но, взятая отвлеченно, не столь уж химерическая. Но какая борьба развернется в предполагаемых обстоятельствах? Кого с кем? Нескольких представителей народа с самим народом? Или же один корпус представителей народа пойдет войной против тринадцати корпусов представителей, поддержанных всей массой избирателей, вставших на сторону последних.