Мэриленд принял положение Монтескье совершенно безоговорочно, заявив, что законодательную, исполнительную и судебную власть надлежит разделить и сделать автономной навечно. Тем не менее, по конституции этого штата, глава исполнительной власти назначается законодательной, а члены судебных палат – исполнительной.

Язык, которым данный принцип изложен в Виргинии, звучит даже еще решительнее. В конституции этого штата значится, что “законодательная, исполнительная и судебная власть должны быть полностью разделены и автономны и ни одно лицо не должно одновременно исправлять обязанности более чем в одной из Названных ветвей, за исключением судей округов, которые могут избираться представителями в одну из палат ассамблеи”. Однако, кроме этого в прямой форме выраженного исключения, касающегося низших [c.329] судейских чинов, находим, что губернатор вместе с исполнительным советом назначается законодательным собранием и по желанию последнего двое членов совета раз в три года могут быть замещены. Далее: все главные должности как в исполнительном, так и в судебном ведомствах заполняются представителями законодательной власти. И наконец, прерогативой помилования, относящейся к исполнительной власти, в одном из случаев пользуется законодательная власть.

В конституции штата Северная Каролина, где значится, что “законодательная, исполнительная и верховная судебная власть должны быть навечно разделены и автономны”, вместе с тем в ведение законодательной власти передано не только назначение главы исполнительной, но и всех главных должностных лиц на службе как исполнительной, так и судебной власти.

Согласно конституции штата Южная Каролина, губернатор избирается законодательным собранием. Оно же назначает членов судебного ведомства, включая даже мировых судей, шерифов и всех должностных лиц исполнительного, вплоть до чина капитанов как в армии, так и на флоте.

В конституции штата Джорджия значится, что “законодательная, исполнительная и судебная власть должны быть разделены и автономны так, чтобы ни одна не пользовалась полномочиями, по закону принадлежащими другой”. Однако, как мы обнаруживаем, должности в исполнительной власти заполняются по назначению законодательной, а прерогатива помилования, принадлежащая исполнительной власти, в конечном итоге принадлежит той же законодательной власти. Даже мировые судьи назначаются тем же ведомством.

Приводя все эти примеры, когда законодательная, исполнительная и судебная власть на деле вовсе не разделены и не автономны, я меньше всего хотел бы выглядеть защитником такого рода государственного устройства, установившегося в отдельных штатах. Я вполне сознаю, что вместе с отменнейшими принципами, кои ими провозглашаются, положения эти несут на себе печать поспешности, а паче того и неопытности, присущих тем, кто их выражал. Более чем очевидно, что в нескольких случаях основополагающий принцип, о коем здесь речь, нарушался в силу смешения и даже слияния [c.330] трех различных родов власти и что ни в одном из перечисленных случаев не было должным образом предусмотрено, как на практике обеспечить их разделение, заявленное на бумаге. То, что мне желательно выявить, сводится к следующему: обвинение, выдвигаемое против предлагаемой конституции, будто бы в ней нарушен основной принцип свободного правления, не подтверждается ни подлинным смыслом, вложенным в него самим автором, ни тем значением, какое этому принципу до сего дня придавали в Америке. А какие отсюда следуют выводы – тема, которую мы отложим до следующей статьи.

Публий [c.331]

КОММЕНТАРИИ

Оракулом... был не кто иной, как прославленный Монтескье... Из этих фактов, которыми руководствовался Монтескье... – Мэдисон снова и снова обращается к труду “О духе законов”, последующие рассуждения взяты из 1-го тома, 9-й книги, 6-й главы. [c.577]

К тексту

Федералист № 48 [47]

Джеймс Мэдисон

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 331–337.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 577–578.

К народу штата Нью-Йорк

Как показано в предыдущей статье, политическая апофегма, там изложенная, отнюдь не требует, чтобы законодательная, исполнительная и судебная власть были наглухо отгорожены друг от друга. Ниже я рассчитываю показать, что эти три ветви власти – разве только они связаны и слиты с тем, дабы каждая осуществляла конституционный контроль над двумя другими, – на практике не могут сохранить ту степень раздельности, которая, согласно аксиоме Монтескье, необходима Свободному правлению.