Читаем Фатальный абонент полностью

— Трудно сказать, — Диана пожала плечами, — может быть всё, что угодно. Большинство народу живёт бедно. Ты, когда ехал из аэропорта, видел их деревни на склонах? Называются фавеллами. Работы нет. Учиться негде. Наркотики, оружие, банды. Вот что ждёт молодёжь. Ты думаешь, этот карнавал от радости они проводят каждый год. Считаешь, им до веселья? В каждой фавелле своя школа самбы и своя мафия, которая её курирует. Через неё и деньги отмывают. Наркотики, проституция. Карнавал — это тоже деньги. Какая школа победит — может безбедно год прожить всей деревней. Вот и стараются. Самых красивых девочек пасут с малолетства. Не дай бог, уедет из деревни. Мафия потеряет дивиденды. Когда вырастает — караулят, охрану приставляют. На карнавале ставят в первые ряды. Дальше — остальные. Кто там их разглядит среди перьев и блёсток?

— У меня здесь тоже игра есть, — не отрываясь от экрана телефона улыбнулся Авдан, — про бразильскую мафию! Есть и фавеллы!

— А иностранцы могут участвовать в карнавале?

— Без проблем. Поезжай в фавеллу. Найди школу самбы. За пять-шесть тысяч долларов воткнут в середину, и будешь отплясывать все семьсот метров подиума. Ха-ха. Костюм подарят. Правда придётся месячишко приезжать в школу тренироваться. Ну а потом сам видел, какие девчонки выходят после прохождения. Кровь, пот и слёзы.

Машина припарковалась у подъезда серого пятиэтажного дома старинной постройки с каменными балкончиками и вензелями на эркерах. Изнутри шел непонятный гул. Стоило войти, и звуки музыки обрушивались всем своим широким диапазоном. Разговаривать пришлось, наклоняясь к уху собеседника. Внутри уперлись в небольшую очередь. Проход только по паспортам. Вносили данные в компьютер, выдавали магнитную карту для оплаты. Потерял — отдай тысячу реалов.

Что-то подобное Михаил раньше видел в Питере. Не прижилось. Научились обманывать. Когда шли большой компанией, всё записывали на одну карточку. А потом ее теряли. Было выгодно.

Михаил протянул паспорт — сердечко ёкнуло. Смиряясь, подумал — вряд ли информация отсюда идёт к полицейским, всё равно по билетам определят, что он находится в Рио. Главное — не задерживаться. Неожиданно из-под обложки документа выпала банковская карта — какое счастье! Значит деньги в сохранности, и есть куда переводить.

Опять нахлынули воспоминания. Что там? Как Лили? Разница — часов девять. Здесь пятый час, значит, в Питере обеденное время. Лили поставила в подсобке чайник. Достала припасённые пирожные. Глазки сверкают от удовольствия. Маленькие белые зубки сминают бисквит. Капелька белого крема осталась на щёчке. Прикинулась родинкой. Как бы он хотел быть рядом. Приблизить свое лицо, почувствовать знакомый тонкий аромат её духов. Осторожно кончиком языка слизнуть сладкую капельку. Нет, лучше взять голову Лили в руки, чтобы она не могла противиться и лизнуть от подбородка до лба, как корова своего телёнка. С придыханием, горячей влажностью. Почувствовать капризное сопротивление. Увидеть сморщенный носик, сощуренные глаза. Услышать недовольное мычание — во рту кусок пирожного. И снова языком снизу вверх и ещё. Пока все лицо не станет мокрым. Не пойдет пятнами возмущения, похожими на признаки возбуждения. И тогда впиться в губы, ароматные, сладкие от оставшегося десерта. Так уже было… Или едет со своим шефом в ресторан?..

Сначала Диана организовала экскурсию — провела по всем залам. Оказалось, их четыре. На каждом этаже. И везде свой стиль музыки. Внизу — рок, на втором этаже — диско, выше — самба. Дальше — что-то ещё, названия Михаил не знал. Везде горели прожектора, вспыхивал неон. И только коридоры и лестницы были освещены ровным светом, не давили на мозг и не будоражили психику — предоставляли время подумать, куда идти дальше.

Танцы не интересовали. Решили остаться на первом этаже. Зал был самый большой, и музыка не такая однообразная, как на остальных площадках. Изредка на сцену выходили группы, пели вживую.

Высмотрели местечко в углу. Еле пробились через дефилирующие в разных направлениях компании. Пытались отгородиться полумраком. На столике горели свечи. Еды в меню было немного — в основном, спиртное. Заказали какие-то салатики, креветки, бутерброды. Авдан повесил мешок на спинку стула, сверху приспособил сомбреро и сел, достал айфон.

— Что они здесь пьют? — спросил Михаил.

— Кашаса, — улыбнулась Диана, поняла суть вопроса.

— Это что?

— Нет ничего проще — самогонка из сахарного тростника.

— Очень интересно, — Михаил предвкушал новые ощущения, — и как?

— Нормально, я уже привыкла. Даже нравится. Остальное как в Европе. Повернулась к брату: — Убери этот чертов айфон, или я выброшу его.

Авдан послушался.

Сделали заказ.

Первый тост был за знакомство. Михаил понюхал напиток. Запах был насыщенный, даже жирный, отдавал травами. Вкус походил на текилу, но более ароматный, тягучий. Слегка лекарственный. Передёрнуло. Поёжился.

Брат Дианы поднёс стакан сестры к носу. Поморщился и вернул. Налил себе сок. Ухмыльнулся:

— Вам больше достанется!

Принялись за еду.