В гробу лежал незнакомый высохший мужик. Редкие волосы. Впалые щеки. Какой-то маленький. Ничем не напоминавший моего отца. Бледно-серые лицо, шея и кисти рук словно вылеплены из пластилина.

Я наклонился. Ни запаха табака, ни тройного одеколона. Ничего родного я не почувствовал. Это был не мой отец. Очередная воспитательная уловка милиционеров, которые договорились с моей матерью, бабкой и другими родственниками. Все так дружно плакали и причитали, словно учились этому у профессионалов. Было смешно.

В этом всеобщем обмане я чувствовал надежду. Помнил прощание с отцом. Его «Держись!» И я держался! Продолжал бежать к нему во сне, слыша его зов. Рвался изо всех сил. Надеялся, что когда-нибудь увижусь, и он скажет мне то, что хотел.

Своими впечатлениями о похоронах я поделился в интернате с приятелями, когда вернулся. Они кивали, соглашаясь. Но совершенно мне не верили. Я видел это по их глазам. Считали меня психопатом, больным. Наверно, так и было. Я заразился за границей.

Выйдя на свободу, я первым делом отправился к Рагояну. Пес должен был появиться. Я это чувствовал.

— Сдалась тебе эта Охта! — усмехнулся Васька. — Тебя там уже каждый мент знает. Чуть засветишься — сразу в кутузку. И срок!

— Ты мне друг? — настаивал я.

— Ну друг, друг, — соглашался он. — Давай лучше выпьем! Брательник в отпуск приехал, вчера легавые загребли. Вроде магазин какой подломил. С обыском приходили.

Пса я не нашёл. И совсем не хотел убивать того незнакомого парня с Охты. Так получилось. Затем была колония для несовершеннолетних. Позже перевели к взрослым. Срок был большой, и времени подумать достаточно. Познакомился с ворами и братвой. Обрел уважение у всех, поскольку ни в законники, ни в авторитеты не стремился. Был сам по себе. Свобода была недолгой — очередной срок за кражи.

На одной из зон увидел, как артиста заставляют разводить граждан по телефону. Парнишку списали из театра за пьянство. Посадили за бытовуху. Талантливый был пародист. Понравился. Сдружились. Попросил научить.

Глава 18. Возвращение

Я сел в электричку. Она шла на Белоостров, окружная через Сестрорецк.

Подумал, что снова обходными путями. Устало закрыл глаза — успею вздремнуть.

Странное состояние. Увидел продолжение сна.

Я прибежал к отцу. Первое, что бросилось в глаза — его мокрая голова, прилизанные волосы. Стекающие по лицу, падающие с ушей и носа капли. Подумал, что это пот. Внезапный болезненный приступ. Может, сердце? Высокая температура. Вся одежда мокрая.

Он напряженно сидел на возвышении. Слегка клонился вперед, судорожно уцепившись руками за травянистый бугор под собой. Увидев меня, улыбнулся.

Волнение ушло. Я догадался, что он побывал в реке. Поскользнулся? Но теперь она ему не угрожала. Это в прошлом. Или все же на лице — пот? Результат пережитого страха?

Понял, что прибежал вовремя. Подошёл ближе. И тогда отец чуть сдвинулся в сторону. Освобождал место? Нет. Разгреб траву. Я увидел огромную зубастую пасть чудовища. Она сжималась и разжималась точно механизм. Отец встал на карачки и освободил кочку от травы. Показалась огромная щука. Она загнула свой хвост и шлепнула им, подняв в воздух клубы земляной и сухостойной пыли.

— Во! — сказал отец. Встал во весь рост. — Что это за рыбина? Может, маленький крокодил?

Я весело рассмеялся. Скорее от того, что отец здоров и не надо тащить его на себе, как в кинофильме «Последний дюйм». Облегченно вздохнув, сел рядом с рыбиной, потрогал ее здоровенное мощное тело.

Отец показал мне маленькую полосатую блесну размером с палец.

— Представляешь, только забросил ее. Подвожу к берегу. Уже хотел выкинуть на сушу и тут эта огромная пасть из воды — хлоп и тикать. Спиннинг в дугу. А как вытащить на такой крутой берег? Кричу тебя. Думаю — вдвоем как-нибудь справимся. Ты же у меня мужик! Слишком тройник маловат оказался для ее пасти — крючки разогнулись. Она башкой мотнула, да и выплюнула блесну. Но пока замешкалась у берега — тут я её и оседлал. Даже сам не помню, как получилось. Только уже почувствовал у себя между ног извивающееся тело. Хвать за жабры и выкинул на сушу. Затем и сам вылез.

Я молча слушал отца. Представляя его борьбу с чудовищем. Вспоминая крики и свой страх. Жалел, что не смог помочь. Мчался изо всех сил.

Неожиданно увидели, как сверху вдоль берега бежит дядя Володя. Он показывал рукой на небо и махал нам. Но мы не понимали и звали его к себе.

— Щука! — выдохнул он, склонившись над рыбиной. — Килограммов пятнадцать! Хороший экземпляр. Но может не пригодиться. Посмотрите — в верховьях идет сильный дождь, гроза. А значит, сейчас вода начнет подниматься. Через час она заполнит все русло, протоки соединятся и станут единой рекой. Тогда берегись. Надо торопиться.

Вода начинала темнеть. По реке поплыли деревья и кустарники.

Отец продел веревку через пасть щуки под жабры и завязал петлёй. Перекинул кукан через плечо. Хвост рыбины доставал ему до щиколоток. Я поднял рюкзак, который мы так и не успели распаковать. Сбегал за удочкой.

Двинулись в путь. Чтобы выйти к лагерю, надо было успеть перейти три протоки.